В отчаянии он налег на дверь плечом, но тут же сообразил, какой грохот поднимется, если он добьется своего и дверь распахнется. Пот тек у него по лицу, и Фредерик вытер его рукавом.
«Замечательно… Может быть, отсюда есть еще какой-нибудь выход?»
Он стал обследовать комнату и возле запыленного портрета хорошенькой кокетливой дамы в розовом платье обнаружил другую дверь, которая, очевидно, вела в смежную комнату. Эта дверь тоже была заколочена, но изнутри, и Фредерик решил попытать счастья, тем более что перегородившая проем доска с одного конца повисла, и гвозди, державшие ее, заржавели.
Не без труда отодрав доску, Фредерик очень медленно, чтобы избежать скрипа петель, растворил дверь и осторожно заглянул в соседнюю комнату. Она была совсем маленькая, и там стояла старая, разломанная колыбелька, а также лежали несколько игрушек и покрытый паутиной детский велосипед.
Тут, как назло, у Фредерика зачесался нос от пыли, и он с ужасом почувствовал, что вот-вот чихнет. Он закружился на месте, зажал рот обеими руками, но все-таки чихнул, – настолько тихо, насколько это вообще было возможно, однако при его натянутых нервах любой неуместный звук казался громким, как выстрел из пушки. Чихнув, беглец несколько минут простоял, напряженно вслушиваясь, но в доме царила тишина. Щеголь, его подельники и женщина, ставшая их заложницей, судя по всему, мирно спали и видели очередной сон.
Наконец Фредерику надоело стоять и бояться неизвестно чего. Приотворив дверь, он выглянул в коридор и понял, что до кухни, в которой можно найти что-нибудь из съестного, рукой подать. Кроме того, он вспомнил, что видел в комнате, в которую забрался через окно, подсвечник с покрытым пылью огарком.
Вернувшись туда, Фредерик зажег свечу и осторожно двинулся к кухне, где его ждали остатки колбасы, галеты, вино, хлеб и даже паштет. Голод требовал, чтобы все эти вкусные вещи были съедены немедленно и подчистую; осторожность нашептывала, что попасться бандитам, промышляющим похищением людей, ничуть не лучше, чем угодить на гильотину за преступления, которых ты не совершал. Поэтому Фредерик, как мышь, отщипнул кусочек тут, кусочек там (по правде говоря, это были довольно приличные кусочки, ну так и мышь была соответствующая), ополовинил паштет, умял шмат колбасы и запил все вином. То и дело он останавливался и прислушивался, не пробудился ли в доме кто-нибудь, но все было тихо, и только снаружи доносились жалобные причитания ветра да стучал по стеклам дождь.
Насытившись, Фредерик приободрился и решил, что теперь самое время заняться еще одной проблемой. В самом деле, для переменчивой бретонской весны он был слишком легко одет.
Он прекрасно понимал, что попытка стащить одежду у кого-нибудь из членов шайки чревата неприятностями. Однако в комнате, в которую он забрался через окно, стоял шкаф с покосившейся дверцей, похожий на гардероб.
«Может быть, там найдется одежда прежнего хозяина?»
Фредерик оглядел напоследок кухню и, убедившись, что не оставил следов своего присутствия, со свечой в руке прокрался обратно в бывшую детскую, а оттуда перешел в заколоченную комнату. Шкаф действительно оказался гардеробом, но состояние одежды, оказавшейся внутри его, было таково, что польститься на нее мог разве что какой-нибудь бродяга. Впрочем, выбирать Фредерику не приходилось. Он накинул на себя драную куртку, замотал шею вместо шарфа какой-то тряпкой и подошел к трюмо, чтобы задуть свечу, которую поставил сюда. Бросив взгляд на покрытое пылью зеркало, Фредерик машинально отметил, что когда-то оно было разбито чем-то вроде пули.
«Да что такое произошло в этом доме?» – подумал он с тревогой.
Огонек свечи затрепетал, над островом Дьявола ветвистым зигзагом сверкнула молния, распоровшая небо надвое, и тотчас же раздался грохот грома. Фредерик вздрогнул… Он только что сообразил, что отражается в зеркале не один. Кто-то стоял позади него – кто-то, кто передвигался по комнатам так бесшумно, что юноша не слышал ни звука шагов, ни даже дыхания незнакомца.
Шарахнувшись в панике прочь, Фредерик врезался локтем в стену и сильно ударился, но в тот миг даже не почувствовал боли. Свеча, которую он не успел потушить, продолжала гореть. Скрипнула половица – человек, стоявший в глубине комнаты, подошел ближе, и тут беглец увидел, что это женщина.
– Кто вы такой? – негромко спросила она.
По голосу он сразу же узнал ее – это была та, кого называли Рене, и Фредерик растерялся. Она показалась ему очень красивой, даже несмотря на то что поднялась с постели посреди ночи, но он ни на минуту не забывал, что она не в себе, а значит, от нее можно ждать чего угодно.
– Я… – пробормотал он, – я – никто.
Ее глаза загадочно блеснули. Тут Фредерик с опозданием почувствовал боль в ушибленном локте и, охнув, схватился за него.
– Вы привидение? – будничным тоном осведомилась Рене.
– В некотором смысле, – поспешно сказал Фредерик, растирая локоть. – Да, можно сказать и так.
