Она была права: конечно, он мог в любой момент скрыться с острова. Впрочем, это вовсе не означало, что его не схватят в первой же деревне, на берегу которой он окажется.
– Почему эта комната заколочена? – спросил Фредерик, просто чтобы услышать ее голос.
– Тут когда-то произошло убийство, – Рене поморщилась.
Ее собеседника передернуло. Опустив глаза, он увидел, что стоит прямо на темном пятне, отчетливо видном на полу, и с гримасой гадливости отскочил назад.
– Как вы можете не бояться, когда… когда…
Фредерик задыхался, ему не хватало слов.
– Кажется, опять начинается дождь, – вздохнула молодая женщина, прислушиваясь. – И крокодил снова вылезет из-под лестницы… Прощайте.
И прежде чем он успел удержать ее, она скользнула прочь, аккуратно притворив за собой дверь.
В бешенстве Фредерик стукнул себя ладонью по лбу.
– О, ч-черт…
Он сел, стараясь не смотреть на темное пятно на полу. Конечно, есть лодка, плыть до берега не так уж далеко, и если постараться, можно сделать так, что его никто не узнает (он потрогал щетину, пробивающуюся на щеках). Но разве он сможет бежать, зная, что Рене остается здесь одна и без помощи?
«Я мог бы нарисовать ее портрет… Не хуже тех, что Бреваль рисует для Салона, – надменные княгини, утомленные ничегонеделанием и развратом, или великосветские поэтессы, которых через полвека никто не вспомнит… Но вот ее выражение лица… Удастся ли мне его передать?»
Он задумался, что же такого было в этом выражении, что ставило его в тупик.
«Вуаль… Нет, не то… Нет, то… Болезнь – как вуаль, скрывающая и искажающая нормальные черты характера… Упрямство, ирония, недоверие…»
В поле его зрения снова попало пятно на полу, и Фредерик содрогнулся. Тут в голову ему пришла еще одна мысль.
«Безумный дом, и безумная женщина в нем…»
Ливень обрушился на остров, и когда Фредерик представил, что ему надо выйти наружу и под холодными струями дождя брести обратно к маяку, что-то изменилось в его восприятии заколоченной комнаты. Он даже стал находить ее вполне приемлемой для жилья, хотя из окна немилосердно дуло. И в конце концов, здесь он был ближе к Рене, чем на маяке.
Чтобы хоть как-то переждать непогоду, он зажег свечу и стал рассматривать портрет женщины, висевший на стене. Та, которая была на нем изображена, Фредерику совсем не понравилась – он нашел ее самодовольной и глуповатой, да и качество живописи оставляло желать лучшего.
«Она наверняка спала с художником, это заметно… Обычный человек, конечно, ничего не увидит, но мне достаточно посмотреть на портрет».
Фредерик поморщился. Видеть в полумраке устремленные на него нарисованные глаза было не слишком приятно, и он отвернулся. Взгляд его упал на колченогий секретер, примостившийся в углу, и Фредерик подошел поближе, чтобы рассмотреть его.
Ящички, ящички, нескольких не хватает, но, в общем, стол как стол. Не удержавшись, Фредерик выдвинул наугад несколько ящиков. Он ожидал найти размокшие от сырости старые письма или что-то в этом роде, но вместо них обнаружил неполную коробку револьверных патронов.
Через несколько минут лихорадочных поисков он обнаружил в глубине одного из ящиков патроны для ружья.
Жизнь на небольшом острове может показаться очень однообразной. Изо дня в день одно и то же – шум прибоя, крики чаек, ограниченное число людей, с которыми имеешь дело; но все меняется, если ты – беглец, а остров – твое временное пристанище, и единственный человек, которому ты можешь довериться, не отвечает за свои поступки.
«Ничего, – думал Фредерик, – хочет она того или нет, я вытащу ее отсюда».
Всего несколько дней назад он пребывал на самом дне пропасти, чье имя – глубочайшее отчаяние, но теперь – о, теперь все было иначе. Фредерик был полон азарта, заставлявшего сверкать его глаза, и мысль, что он не один, что он несет ответственность не только за себя, но и за странную женщину, чья жизнь висела на волоске, придавала ему сил.
Он устроился на ступенях винтовой лестницы маяка, поближе к окну, чтобы лучше видеть окрестности, и тщательно начищал найденное на чердаке ружье. Раньше он не выносил оружия, и при одной мысли об охоте ему становилось не по себе. Среди поклонников его матери был один ловкий малый, который любил стрелять дичь и, чтобы найти общий язык с Фредериком, тогда еще подростком, брал его с собой на охоту. Тогда Фредерик ненавидел эти походы, а теперь вдруг выяснилось, что из всей его жизни в ближайшее время могли пригодиться не любовь к живописи и не умение разбираться в технике различных художников, а те знания об оружии, которые он получил от мимолетного ухажера матери. Оказалось, что Фредерик еще помнит, как надо начищать ружье и как вообще с ним обращаться, а значит, при случае сумеет постоять не только за себя, но и за женщину с золотыми глазами. Но тут, бросив взгляд в окно, он увидел лодку, которая плыла к острову.
