Грудь, плечи, шея Келли горели от поцелуев. Она выгнулась навстречу Нату, закрыв глаза. Сквозь веки красной искрой вспыхивала молния. Губы Ната приникли к ее губам, их дыхание смешалось. Сквозь бурю, сквозь его объятия Келли чувствовала растущее исподволь напряжение – все больше и больше, пока оно не овладело ею без остатка. Келли вскрикнула посреди поцелуя, услышав крик Ната, в тот же миг вырвавшийся из его груди, громкий и неистовый, подобно громовому раскату.
Казалось, время замерло, пока они лежали там, слившись воедино, – отринутые миром и грозой, но нашедшие друг друга.
УНА-ДЕ-ГАТО, КОШАЧИЙ КОГОТЬ
Нат проснулся рядом с обнаженной красавицей. Она не спала.
– Доброе утро, – сказал он.
Келли прижалась к нему. Ее кожа все еще пахла вчерашним дождем.
– Уже давно рассвело, – улыбнулась она.
Нат приподнялся на локте, что в гамаке было не так-то просто, и посмотрел на Келли сверху.
– Что же ты меня не разбудила?
– Чтобы ты хоть час мог спокойно поспать.
Она выскользнула из гамака, отчего тот зашатался, проворно сдернула единственное покрывало и задрапировалась. Нат попытался удержать ее одной рукой, но она увернулась.
– У нас впереди трудный день.
Нат, ворча, спустил ноги на пол и выудил шорты из груды наспех сброшенной одежды, откуда Келли тем временем отбирала свою. Затем он выглянул в джунгли через заднюю дверь.
До самой зари они с Келли говорили об отцах, братьях, детях – живых и ушедших. Снова плакали. Ближе к утру они снова занялись любовью, уже без спешки и более страстно, а затем, утомленные, повалились в гамак, чтобы урвать час-другой до побудки.
Выйдя на тыловую площадку, Нат осматривал лес. Умытое небо синело, от грозы не осталось и следа, а солнце сияло вовсю.
Каждую кромку и лист все еще усеивали капли дождя, сверкая бриллиантовым блеском. Но не это привлекло его взгляд.
– Скорей, ты должна это видеть, – крикнул Натан.
Келли, которая успела натянуть брюки и застегивала оставшиеся пуговицы на рубашке, вышла к нему на помост. Нат оглянулся, в который раз дивясь ее красоте. Келли подняла голову и замерла, удивленно подняв брови.
– Вот это да!
Она прислонилась к Нату, а тот уже привычно обнял ее.
На верхние ветви деревьев, привлеченные влагой, слетелись мириады бабочек. Они сидели в листве, порхали среди крон – крылья в ладонь, сверкая бирюзой и изумрудной зеленью.
– Род Морфо, – пояснил Нат, – но такую расцветку встречаю впервые.
Келли смотрела, как одна бабочка над ее головой залетела в луч солнца. Казалось, при этом она вспыхнула собственным светом.
– Будто кто-то разбил витраж и рассыпал по лесу осколки.
Нат крепче обнял ее, пытаясь навсегда удержать этот миг. Несколько минут они молча стояли и любовались великолепием леса, но затем донесшиеся снизу голоса прервали уединение.
– Думаю, нам пора спускаться, – проговорил наконец Нат. – Столько всего предстоит…
Келли со вздохом кивнула. Нат хорошо понимал причину ее колебаний. Здесь, в отрешении от действительности, можно было на время забыть о тяготах и потерях, их ожидавших. Вот только вечно скрываться от мира не удастся.
Они нехотя собрались. Уходя, Нат обошел хижину с тыла и отцепил полог из бамбука и пальмовых листьев. Тот упал поперек задней двери, возвращая комнате первоначальный вид.
Келли заинтересовалась его действиями и подошла рассмотреть петли по верхнему краю полога.
– Опустишь – загораживает вход, поднимешь и закрепишь – прикрывает помост от дождя. Хитро придумано.
Нат согласился. Вчера вечером его тоже удивила гениальная простота приспособления.
– Никогда не встречал ничего подобного. Отец писал о том же – о примерах умственного превосходства этих индейцев над другими племенами. Всюду полно технических усовершенствований вроде древесных подъемников.
– Кстати, вот и он, – заметила Келли, потягиваясь. – Ничего особенного. Видел бы ты Яггу, – добавила она, – и то, что она делает с людьми.
