— Нет, что ты! Ты идеальная любовница…
— Разве? А вот ты мне показался несколько тяжеловатым на подъем, — рассмеялась она опять.
— Грузным? — удивился Санчес.
— Нет. В том смысле, что не всегда исполнял мои желания.
— Знаешь, дорогая, у меня был очень тяжелый день, — Санчес притворно вздохнул.
— Ну, знаешь, если мужчина не уверен в своих силах, так незачем провоцировать женщину, ложась с ней в постель, — она притворно надула губки.
— А ты злюка! — Санчес поцеловал ее в губы.
— Я пошутила. Мне с тобой было хорошо, — она осторожно отстранилась от него и снова рассмеялась.
— Где твоя купальная шапочка, я хочу немного поплавать…
— Там, в ванной комнате, на полке под зеркалом.
Когда она ушла, Санчес подошел к бару, достал граненую бутылку «Мартини» и отхлебнул из горлышка.
«Это самое лучшее задание из тех, которое мне поручал когда-то Эспиноса», — подумал он и вспомнил, как несколько недель назад он испугался, когда Эспиноса вызвал его в кабинет и ознакомил его с этим весьма странным заданием.
В конце концов, он, Хуго Санчес, далеко не Казанова. Да и возраст уже не тот… Тем не менее все идет как по маслу. А дело было такого рода: ему надо было в условленном месте подобрать некую даму, у которой внезапно сломался автомобиль. Конечно, в дальнейшем он должен был переспать с незнакомкой, что и было сделано.
«Интересно, когда они сумели покопаться у нее в автомобиле? Наверняка пасли… Так или иначе, ее автомобиль стал на дороге как вкопанный. Я отлично справился с делом. Кстати, муж этой дамочки не кто иной, как сенатор», — он самодовольно улыбнулся и опять отхлебнул из бутылки. Теперь Санчес о нем должен будет знать все.
Дверь ванной тихо скрипнула:
— Заждался, милый? — бархатный голосок застал его врасплох. Он медленно поставил бутылку и потянулся к хрустальным стаканчикам.
— Я немножко… Тебе «Мартини» или, может, коньяку? — он вопросительно взглянул на Шарлоту.
— Пожалуй, налей коньяку. Фу, как здесь душно! — она распахнула халат, вовсе не стыдясь наготы. Санчес плеснул в стаканчик золотистую жидкость.
— Самое удивительное, что совсем недавно мы не знали друг друга, а, кажется, знакомы вечность, — Шарлота пригубила коньяк.
— Да, это так! — Санчес слегка улыбнулся. — Но… но, детка… — он замялся.
— Что, что… Говори! — сказала она.
— Я, я… о тебе совсем ничего не знаю. Даже самую малость…
— Не знаешь? А зачем тебе знать обо мне? Разве не все равно? — задумчиво произнесла она.
— Конечно, не все равно. Я не знаю даже, замужем ли ты.
— Ну, допустим, у меня есть муж. Но что из этого? Разве это меняет дело? — усмехнулась она.
— Нисколечко! — в ответ ей улыбнулся Санчес. — Так даже интересней.
— Конечно, я замужем. Но это мне не мешает любить тебя, дурачок! — она поцеловала его в губы.
— А его? — нашелся Хуго.
— Иногда, очень редко. Там еще девица…
— Девица?! — воскликнул Санчес.
— Дорис! Дочь его ненаглядная… Еще та стерва. Характер ужасный. Живет этакой святошей! — она внезапно рассердилась.
— Наверняка она страшненькая?
Шарлота уставилась на него:
— Я… я бы не сказала. Скорее, наоборот. Она воображает себя черт знает кем! — Шарлота подошла к столу, где у Санчеса всегда хранились сигары, вытащила одну и закурила.
Дик Эспиноса не думал и не гадал, что Санчес так ловко провернет это дело. И, когда ребята, которые «пасли» Санчеса, доложили, что Хуго и его спутница направляются в центр города и остановились на улице Боливара, он понял, что дал маху. Что стоило установить «жучок» в квартире этого ловеласа Санчеса? Тогда были бы интересные снимки… И он, Эспиноса, мог бы сполна ими воспользоваться.
Все началось недели три назад, когда человек Эспиносы из близкого окружения дона Винченцо сообщил, что «крестный отец» ведет некие переговоры с сенатором Пересом. Конечно, само содержание переговоров не было известно. В самом деле, о чем могут толковать эти двое — глава самого могущественного в городе клана и видный политический деятель? Да обо всем! Но он, Эспиноса, должен знать о чем. Не зря у него там свой человек.
У сенатора везде огромные связи. В частности, в правоохранительных органах… Дружба с таким человеком позарез нужна дону Винченцо. С его помощью он мог бы развернуть свою деятельность далеко за пределами региона.
С другой стороны, эта дружба, если бы о ней узнала общественность, могла поставить крест на карьере сенатора. Если секретные переговоры между сенатором и «крестным отцом» происходили в действительности, то для Переса они имели большое значение, ибо он сильно рисковал. И поэтому Эспиноса решил во что бы то ни стало узнать суть этих переговоров. Это давало козыри в его игре с таким изощренным соперником, как дон Винченцо.
