Я спасать меня не просила, но раз уж ты полез — спасу тебя! Проигнорировав, что в этот раз он попытался от меня отделаться, я схватила мужчину за предплечье и потянула на себя. Нас закрутило, завертело, закружило… В какой-то момент незнакомец перестал сопротивляться — видимо, закончился воздух или потерял сознание, а я всё тянула и тянула его, пытаясь выбраться из подлой природной западни. Руки и спина болели от непривычной нагрузки, дышать даже жабрами в таком состоянии оказалось крайне сложно.
Стоило выкарабкаться из одной воронки и поудобнее перехватить мужчину за плечо, как я с нарастающим отчаянием почувствовала, что на нас несётся другая… Всплыть в верхние слои моря, а там добраться до ближайшего берега — точно не успеем. Что же делать? Мне-то нормально, я с лёгкостью и час проведу под водой, главное, чтобы не болтало как яйца в блендере…
Внезапно перед глазами появился подводный остров, который я так тщательно изучала каждый вечер, и не просто кусок затонувшей земли, а то место, рядом с которым располагался грот. Ну конечно! Как же я сразу не сообразила! Там же пещера с воздухом!
Гребок, ещё один, ещё… Я успела ухватиться за дерево, обогнуть край затонувшего острова и юркнуть в пещеру как раз тогда, когда очередное подводное течение попыталось цапнуть за ноги. Но я оказалась быстрее.
Вниз, вверх, и — о чудо! — спёртый влажный воздух с отчетливым запахом чуть забродившей ягоды.
Из последних сил я вытащила огромного мужчину на берег и села рядом, тяжело дыша. Шершавый камень под ногами, песочно-земляные стены, покрытые светящимся мхом, а чуть дальше — земляничная поляна с зеленовато-жёлтыми ягодами. Судя по всему, когда-то остров находился сильно выше уровня юнисского моря, но затонул внезапно. Этот грот я исследовала однажды, хотя тогда он показался не таким интересным, как окаменелые деревья и водоросли.
Что ж, вот и пригодилась находка — какое-никакое, но это убежище, пока за стенами властвует непогода.
Бьянка Ферреро
Я как загипнотизированная смотрела на огромного мужчину на краю берега. Он дышал, и никакое искусственное дыхание ему не требовалось. Более того, его лёгкие работали так неистово, что мощная спина поднималась и опускалась сантиметров на восемь или даже десять. В мутной воде воронки было непонятно, к какой расе относится незнакомец, но сейчас в бледно-голубом и лиловом свете люминесцентного мха, которым поросли стены пещеры, стало сразу ясно: ларк.
Стальные мышцы на плечах, шее и вдоль позвоночника незнакомца бугрились даже в его бессознательном состоянии, а на бронзовой от загара коже угрожающе скалилась морда опасного хищника — не то льва, не то медведя. Татуировка складывалась из острых чернильных росчерков. Одного взгляда на неё хватало, чтобы волоски по всему телу встали дыбом и всё внутри меня заорало: «Именно таких мужчин надо избегать любой ценой!»
Ещё одна особенность ларков, говорящая, что передо мной не самый простой мужчина: влажные, длиной почти до поясницы золотисто-льняные волосы были перехвачены заколками сразу в нескольких местах. Если ларк носит такую длину волос, значит, имеет на это право. Мужчины этой расы любят помериться грубой физической силой и если проигрывают в бою — обязаны отстригать хотя бы несколько сантиметров.
Ни ботинок, ни рубашки или кителя — лишь форменные штаны, намекающие, что он всё-таки из военных, да грубый ремень всё того же военного образца. Хотя с такой фигурой — удивительно было бы иное.
Где же он оставил одежду? Неужели специально снял, чтобы искупаться? Тогда почему не задержался на берегу и не снял брюки? Похоже, всё-таки не нападал на меня, а хотел спасти…
Внезапно мужчина закашлялся, выплюнул воду и тут же повернулся на бок, опёршись крупным локтем на каменный спуск. Мелкая крошка покатилась в клубы жидкого тумана, но я как завороженная следила за перекатывающимися под бронзовой кожей мышцами пресса, сокращением плоского живота и дорожкой густых золотых волос, убегающих за пряжку ремня. Судорожно сглотнув, я подняла взгляд по литым мышцам груди выше и…
Снова сглотнула. Уже нервно.
Широкие скулы, крупная квадратная нижняя челюсть и насыщенные ярко-зелёные, как знаменитый сорт яблок, радужки глаз с вытянутыми зрачками. Это был тот самый солдафон, что отчитал меня перед кадетами как какую-то куклу. Те называли его «командор Грешх-ан».
Сейчас, пристально рассмотрев офицера, я осознала и ещё один очевидный факт: не такой уж он и молодой. То ли я не разбираюсь в ларках, но ещё ни у одного кадета тонких лучиков-морщин вокруг глаз и заломов у рта я не видела.
— Ты как? — спросил он низким до волнующих мурашек голосом.
Вселенная, такие магнетически хриплые голоса надо запрещать. Вроде всего два слова, а у меня сердце забилось чаще. Две недели назад он говорил со мной совсем другим тоном…
— Хорошо, — пробормотала я, чуть отодвинувшись.
