Серебряные эльфы весьма отличались от Диких: последние были солнечными, добрыми и сговорчивыми созданиями, легче остальных рас находившими общий язык с людьми, и даже иногда оставались жить в человеческих городах и вступали в смешанные браки.
Серебряные же слыли одиночками, хранили наследие и блюли чистоту крови подлинных Благородных, верили в пророчества и избегали материального мира, окружая себя аурой таинственности и вызывая благоговение. Ростом они обычно были выше людей, сложены изящнее и грациознее. От них пошло самое раннее представление о благородных, недосягаемых словно луна.
Отличия между парой Диких эльфов и духом Серебряного были разительны.
Брэндель почувствовал обращенный на него взгляд и развернулся к Ромайнэ. Казалось, она задавалась тем же вопросом, и даже подалась вперед, стараясь услышать больше.
Брэндель нервно облизал губы и покачал головой, оборачиваясь на дух. Энергия ее души иссякала, тело начало становиться прозрачным, и пусть еще и не исчезло окончательно, но долго бы этот процесс не занял.
— Она уже мертва. То, что мы видим сейчас – исчезновение души.
Ромайнэ издала разочарованный звук.
Брэндель был озадачен: полученные ею повреждения намного превосходили возможности Спектрального рыцаря. Будь она даже на десять уровней сильнее – все равно превратилась бы в пыль, а не лежала бы спящей красавицей.
Том 2. Глава 92. Короли и немертвый (часть 7)
В чьих-то мыслях
Я сплю?
Отчетливо помню суд Серебряных эльфов: белые стены, потолок, коридоры, даже ограждения. признак святости. Как давно ты мне не снился.
— Сестра.
— Зачем ты обращаешься сюда? – голос в этих моих снах как всегда резок.
— П-простите.
Тот сон.
Помню, как мать заговорила со мной, и мне пришлось прижать пальцы к груди, в то место, где бьется пульс, чтобы почувствовать хотя бы собственное тепло и жизненные силы своего сердца. И только от этого прикосновения его биение успокаивалось, а воспоминания о деревне Шеро прояснялись. Как бы хотелось вернуться в то время.
— Король, отец, сестра Простите. Я виновата.
В мыслях Брэнделя проносились все возможные причины, почему дух девушки все еще оставался здесь. Придя в себя от изначального шока, он решил, что будь он в игре – решил бы, что это неудаляемое создание разработчика, необходимое для прохождения квеста, и возможно ключ к активации Алтаря. Кстати, о последнем: пусть он и мог сделать это самостоятельно, но почему бы не воспользоваться решением, которое прямо перед носом?
Если это миссия, девушка скоро проснется: пока что в этом мире отклонений по этой части не встречалось, разве что Плейнсволкеры и карты.
Брэндель разглядывал небо с уже показавшимися звездами, гадая, придерживаются ли духи игровой логики.
Наемники перешептывались, а Амандина, сжав руку Ромайнэ, настороженно разглядывала Серебряного эльфа. Никто не посмел приблизиться к ней, да и единорог все еще оставался рядом, а продемонстрированная животным в бою мощь заставляла опасаться атаки.
Но вот, как Брэндель и ожидал, эльфийка пошевелила сомкнутыми веками и, наконец, открыла глаза.
Слегка отсутствующий взгляд серебряных глаз недоуменно прошелся по окружающим ее людям: похоже, на нее слишком много всего свалилось разом. Почти сразу же к девушке вернулись воспоминания и явно – переживания, разжигая огонь понимания во взгляде и придавая ему выражение.
Слегка пошевелившись, она оглядела окружающих людей, и, словно припомнив что-то, скорбно нахмурилась. Последовавший неконтролируемый кашель заставил ее тело содрогнуться и присесть, заживая руками рот. Когда приступ прошел, на опустившихся руках показалась серебряная кровь, которую девушка с досадой стряхнула, потянувшись за серебряным копьем на земле.
Наемники, не теряя бдительности, обнажили оружие, а некоторые даже выдвинулись вперед, собираясь ее остановить.
— Господин, у нее не осталось сил сражаться, – поспешила убедить Брэнделя вмешаться Амандина. Девушка узнала выражение на лице эльфийки – такое же было у нее самой, когда со здоровьем было хуже всего.
Несомненно, сил там больше не осталось.
Брэндель кивнул. Дух достиг последней стадии – исчезновение: стой он даже прямо перед ней, девушка не смогла бы даже поднять орудие для атаки. Этот дух держался в этом мире только благодаря какому-то желанию или миссии, которые и были источником его энергии Души. Как только он иссякнет – у призрака не останется связей с этим миром.
Спустя мгновение девушка остановилась и уставилась на свою прозрачную руку: та на глазах становилась прозрачной, того и гляди грозя исчезнуть.
Брэндель поднял руку, приказывая всем замереть, но это и не требовалось. Пусть Спектральный рыцарь и внушал наемникам страх, но эльфийская девушка перед ними была настолько слаба и печальна, что хотелось ее только защитить.
— Мессиры. Я. исчезну? – не прекращая разглядывать свою руку, проговорила Серебряная эльфийка голосом, напоминавшим соловьиную трель в гуще леса.
Эти интонации заставили близняшек-элементалистов затаить дыхание: Дикие эльфы считались одаренными музыкантами и могли в полной мере оценить всю красоту и мелодичность ее голоса.
