Подняв голову навстречу золотистому солнечному свету, он вздрогнул: теплые лучи прогнали остатки ночного холода и согрели кровь. Раздраженно встряхнув головой, он принюхался, пытаясь обнаружить признаки человеческого присутствия, которое ему было приказано искать.
На его взгляд, тишина в долине казалась странноватой.
Подозрительная умиротворенность всего вокруг ему определенно не нравилась – напоминало затишье перед бурей, словно за углом притаилась ядовитая змея, того и гляди грозившая сделать бросок. Северный Шабли напоминал океан деревьев, и найти людей в этом огромном лесу казалось невозможным.
Но все же он бессознательно покрепче сжал копье и поднял правую руку, указывая трехпалой левой рукой в лес впереди себя. Несколькими горловыми звуками он приказал своим людям рассредоточиться и искать.
И, сам того не понимая, совершил ошибку: среагировать получилось только когда его люди начали бесследно исчезать. Сначала он хотел было отступить и уже потом объясняться с командиром Хьювиллом, почему послал своих драгунов на смерть.
Простого ответа придумать не удалось. Хьювилл определенно не был обычным туговатым ящеролюдом, и даже считался весьма остроумным, так что Ааккин понимал, что провести его не удастся.
Правда, очень скоро обнаружилось, что об этом беспокоиться уже некогда: развернувшись, он увидел позади человеческое существо.
Он даже не понял, когда и откуда тот возник – только и успел понять, что с другой стороны к тому же возник и Серебряный эльф, и смотрит тот на него крайне недружелюбно. Ящеробандиты уже давно устраивали неприятности в окрестностях храма, так что Ааккин успел понять, как выглядит их раса.
И вот именно у этого Серебряного эльфа в доспехе была сосредоточена еще и сила Элемента.
Ааккину не оставалось ничего, кроме как сдаться. Казалось бы, такая незначительная ошибка – всего лишь приказал своим людям рассредоточиться – и их уже спокойно выудили по отдельности, словно рыбу. Достаточно, чтобы подписать себе приговор. И все же, кажется, ему повезло: двое перед ним, похоже, не собирались отнимать его жизнь, по крайней мере пока.
При этом, будучи лазутчиком, он понимал, что это ненадолго: прожить ему позволят ровно до тех пор, пока не получат нужную информацию, а дальше он превратится в балласт, от которого быстро избавятся.
Впрочем, смерть была не самым страшным из возможных исходов: если человек и эльф – разведчики вроде него, им знакомо множество способов заставить допрашиваемого испытать намного большее, чем просто смерть. Ааккин был ветераном и в разведке, и в бандитизме, причем в последнем даже больше, так что иллюзий о предстоящем не питал. Не боялся же он потому, что собирался выложить все, о чем спросят: честь и достоинство среди ящеролюдов не были в почете, особенно у бандитов.
И раз уж конечности ему надежно связали веревками, он решил оглядеться по сторонам. Рядом лежали тела остальных четырех драгунов: странно, его одного оставили в живых. они считают, что одного ящеробандита достаточно, чтобы собрать точную информацию?
До него начало доходить, что опасность может оказаться серьезнее, можно было ожидать.
Кто это такие? Чего хотят? – гадал про себя Ааккин, пока вид ему не перекрыли. Взглянув вверх, он увидел прямо перед собой того человека и Серебряного эльфа. С трудом сглотнув, он оглядел сначала одного, потом другого: готовый сделать что угодно, чтобы выжить, он только гадал, что именно.
Брэндель, раздумывая над тем, как задать следующий сложный вопрос, тоже разглядывал пленника.
Подумать только: разница есть даже если переходить с консоли на клавиатуру и мышь, и неважно, насколько точно игра передает этот мир – все же к различиям и особенностям все равно еще привыкать и привыкать.
Стоя перед драгуном, Брэндель в последний раз внимательно его рассмотрел и улыбнулся, после чего встал перед тем на колени, протянул руку и потрепал его по узкому лбу, заговорив очень мирно:
— Знаю, что бы думаешь: гадаешь, какие вопросы я задам, и как расскажешь все, что знаешь, а потом попросишь пощадить, так?
Ааккин широко раскрыл рот, показывая не меньше сотни острых зубов. Да, он был готов к любым вопросам врага, но такое услышать точно не ожидал – будто под дых ударили. Встряхнув головой, он осознал, что совершенно не понимает, что у этого человека в голове: он что, мысли читает?
Будь последнее правдой, какой смысл сохранять ему жизнь? Ааккин вздрогнул. Выжить он уже не надеялся, но оставался шанс, что эти ужасные люди хотя бы не будут его пытать, так что он старательно и раболепно заглядывал Брэнделю в глаза, ища ответ.
— Боишься? – снова задал тот вопрос.
Когда он заговорил во второй раз, позади него раздались тихие смешки. Понять, откуда они шли, он не смог: то ли Ромайнэ, но ли Амандина, то ли близняшки-элементалистки, то ли его же наемники. Вскипев, словно чайник, Брэндель постарался прийти в себя, решая, стоит ли вслух потребовать уважения. Они что, не видят, что он пытается работать серьезно?
