Старейшина стоял, опираясь на трость, и каждая морщина на его потемневшем лице выражала скорбь. Его вздох, скорее напомнивший стон отчаяния, прозвучал достаточно громко, чтобы темнокожий мужчина средних
лет с короткой бородкой, стоявший позади, с раздражением фыркнул и отошел.
- Дядя Бурньяр, что ты делаешь? – поспешил крикнуть вслед высокий молодой человек рядом с ними.
- Я отвоюю Зифрид!
- Прошу, успокойся! – уговаривал юноша? – дядя, что ты можешь поделать, ты же один! Смерти ищешь?
- Я обещал Сассе, что позабочусь о ней, Пускай я иду навстречу смерти, но отправиться ее спасти я обязан! – упрямо ответил мужчина средних лет.
Он и сам понимал, что говорит в сердцах, но остановиться не мог, так что отвернулся, сжав кулаки, каждым мускулом трясясь от гнева.
- Бруньяр, сдержись сейчас, – заговорил, наконец, старейшина, вздохнув – Сасса и мне была дочерью, а Зифрид – внучка, и я расстроен не
меньше твоего, С окончанием зимы сразу возвращаемся в лес.
- А что насчет Зифрид? И остальных? Мы не будем мстить? – вихрем обернулся он в сторону старейшины, окидывая его яростным взглядом.
Жители деревни затихли, понуро склонив головы.
Мужчина холодно хмыкнул в их сторону и ушел. Старейшина снова глубоко вздохнул, взглянув ему вслед. Он знал, что на самом деле Бруньяр
не бросится искать дворян и мстить: никто из мужчин деревни не отвернулся бы от соплеменников и не оставил их в трудный момент – таков был их долг.
И все же, с уходом Бруньяра в собравшейся толпе наступила оглушающая тишина. Ничего было не поделать: их сильнейший воин был едва-едва в Серебряном ранге, да и что один человек может поделать против ужасающей армии барона Гродэна?
Впрочем, тишина долго не продлилась: жрец продолжил было ритуал, но тут его прервал прибежавший мужчина, неуклюже и запыхавшись.
Ульф, отвечавший за оборону приграничной области их территории.
Узнавшие его в толпе скучились вокруг вновь прибывшего, расспрашивая, не вернулись ли те ужасные солдаты. Уже забрали Зифрид, вернулись за остальными?
- Ульф, что такое? – тревожно спросил старейшина остановившегося перед ним Ульфа, едва переводящего дух. Ради спокойствия племени он собрался и вел себя спокойно, но сжимавшие трость пальцы побелели, а сама она слегка задрожала.
- З-зифрид. Ее. – еле-еле выдавил Ульф, не успевая набрать воздуха в легкие и бледнея, словно увидел призрака.
- Зифрид? – лицо старейшины потемнело, и изменившимся тоном он потребовал ответа, – что с ней?
- Ее спасли...
- Что?
Брэндель
Новости о спасенной девочке быстро разнеслись по деревне, и все же встреча Брэнделя с жителями заставила его почувствовать неловкость.
Он совсем не ожидал столь холодного приема. Пускай он и не рассчитывал на особую благодарность, но в конце-то концов, он же спас девочку! Но взгляды встреченных по пути людей были полны подозрений и страха, и все в его группе чувствовали их на себе непрерывно с момента прибытия в деревню.
Мужчина по имени Ульф вернулся им навстречу и привел в самый большой дом в деревне, сказав, что старейшина очень скоро вернется. Окинув чужестранцев встревоженным взглядом, он вышел, закрыв за собой дверь.
После его ухода Серые Волки первыми выразили протест.
- Да они нас оскорбляют таким отношением!
- Точно, если нас так собирались встречать – стоило сюда идти?
- С этими варварами разговаривать бесполезно!
Сетовали абсолютно все, но не выходя за рамки, ведь господин уже ясно сказал, что они изначально сюда собирались. И все же, никто не понимал, что они делают в этой деревне на отшибе цивилизации, время от времени бросая на Брэнделя озадаченные взгляды. Даже Амандина, причем с примесью негодования.
Брэндель косо ухмыльнулся.
- Не будь у вас всех этих предрассудков против сенья – вы бы так не злились, – вздохнул юноша: у него не оставалось выбора, кроме как попытаться их успокоить.
- Но господин, в военные времена эти люди ушли в сторону, – пробормотала младшая близняшка-эльфийка чистым голосом. Она пристально наблюдала за ним в последнее время: казалось, способности этого молодого
человека в решении проблем безграничны.
- Дэй! – прикрикнула на нее сестра. Она много раз предупреждала младшую, чтобы та не вмешивалась в проблемы живых, но та не желала слушать. Впрочем, взглянув на господина, она поняла, что тот, похоже, не
в обиде.
- И мне нет дела до их чувств в наш адрес, господин, но, – Амандина покачала головой.
- Да, знаю, моя репутация, – продолжил Брэндель.
- Но если вы понимаете, о чем, я,
- И для меня она ничего не значит.
- Господин!
Неминуемые протесты Амандины прервал стук в дверь. Брэндель кивнул ближайшему к двери наемнику, жестом приказав ему открыть. Тот выпрямился, положил руку на рукоять меча и осторожно подошел к двери, собираясь потянуть ручку.
Дверь открылась, но снаружи никого не было. Наемник озадаченно обернулся.
- Что такое? – осведомился Брэндель.
Со странным выражением он слегка отошел в сторону: на пороге стояла корзина с фруктами, очень свежими, еще с листьями и капельками росы на них.
