Любовь умирает медленно, сбрасывая мечты и надежды подобно осенним листьям. Разве можно сказать дождю, чтобы он перестал идти, солнце перестало светить, а ветер перестал развевать колосья и кроны деревьев. Разве можно остановить осень, не погружаясь в спячку зимы? Нельзя! Так и любви нельзя запретить рождаться в сердцах, даже, если эта самая невозможная любовь из всех. Самый чувственный роман, основанный на подлинной истории одного мужчины, которому суждено было пройти много испытаний за одну короткую жизнь. Но имевшего великое мужество сохранить благородное и трепетное сердце.
Пусть думают о нас, что им угодно, мы просто потанцуем и уйдем.
– Уильям Шекспир
Синопсис
Дебютный роман молодого писателя Майи Сохумели, которая отличается проникновенным и душевным повествованием.
Любовь умирает медленно, сбрасывая мечты и надежды подобно осенним листьям. Разве можно сказать дождю, чтобы он перестал идти, солнце перестало светить, а ветер перестал развевать колосья и кроны деревьев. Разве можно остановить осень, не погружаясь в спячку зимы? Нельзя! Так и любви нельзя запретить рождаться в сердцах, даже, если эта самая невозможная любовь из всех. В данной книге открывается история одного человека, приоткрывшего завесу своей души. События происходят в наши дни, главные герои встречаются в основном в кафе, где ведут долгие и протяжные беседы о событиях из своей жизни. Главный герой – Амберг, его особенность в том, что мы до конца не знаем его: он рассказывает истории из своей жизни, но до конца остается загадкой, которую другой герой Демна пытается отгадать. Демна – молодой юноша, который своей неопытностью пытается постичь жизнь более опытного Амберга. Суть конфликта заключается во внутренних переживаниях героя, невозможности сделать правильный выбор, потому что правильного выбора нет. Любой сделанный выбор или шаг причинит боль каждому из героев. Актуальность состоит в том, что, казалось бы, банальная история любовного треугольника разворачивается глубокой внутренней драмой каждого из героя. Демна, который поначалу предстает как слепой котенок, постепенно трансформируется в мужчину, который более разумно реагирует на возможные события не только в чужой, но и в своей жизни. Наиболее четкими и определяющими являются главы жизнеописания и событий Амберга, сложные моменты, которые ему пришлось пройти в своей жизни и открывают нам возможность понять его эмоциональную отчужденность от чувственного мира. Концовка остается открытой для каждого из героев, даже для тех, кто умер, потому что каждый сам выбирает, как дальше жить герою, в каком ему прибывать состоянии. Конец такой, какой и ожидался. Надежда, которая сбрасывает листья, все же становится главной движущей силой жизни.
– Отдай мне это, – сказала Эва.
– Не могу. Оно не принадлежит мне, – спокойно ответил я.
– Кому оно тогда принадлежит? – настаивала на своем Эва.
– Не знаю, но точно не мне.
– Знаешь, просто молчишь, – с грустью подметила она.
– Вот именно, давай просто помолчим. Ты моя глициния, – улыбнулся я.
– Как это? – заинтересованные глаза Эвы не сводили с меня взгляд.
– В моей судьбе ты как восточная глициния. Не перебивай, просто послушай – возможно, я никогда больше не решусь тебе это сказать. Ты величавая, как статное дерево. Яркая, манящая – какого цвета? Ты скорее розоватая, отдаешь немного в фиолетовый. Розовый цвет подчеркивает твою инфантильность, а фиолетовый рассказывает о глубокой душе, которая манит меня. И вот я вижу слезы, слезы на твоих глазах, как обвисшие бутоны глицинии. Они рассказывают о твоей печали. Да, это слезы, и не стоит перечить, не надо прятать лицо. Глаза не спрячут боли. Но не каждый видит в твоих глазах боль, потому что ты разная, в тебе множество лиц и красок, как в лепестках глицинии. Ты переливаешься, и вот уже не кажешься мне такой мрачной. Не надо смотреть в сторону сухого колодца – смотри в глаза морю.
– Странно, я сейчас подумала о море. Как было бы прекрасно, если бы мы встали и прошлись вдоль набережной.
– Ну вот, ты меня перебила, и я не сказал того, что желал сказать во всей этой смутной прелюдии разговора.
– Не стоит, прошу, не говори. Не убивай этот прекрасный вечер – он ведь действительно прекрасный, – с грустью произнесла она.
– Разве панацея от смерти может убить?
– Ты забыл, я – глициния, и мне немедленно необходимо пройтись.... Пройдем к морю, упьемся морским бризом.
– Иди одна, я не пойду за твоей гордостью.
– Тогда я уйду?
– Да, пожалуй, это будет благоразумно.
– Ненавижу это слово – благоразумно. Хочу, чтобы все было неблагоразумно, – вдруг очень страстно и оживленно заявила она.
– Ох, моя Глициния, к сожалению, но ты из благоразумных цветов, – едва закончил я, она ушла, не обернувшись в темноту, и лишь свет софитов отражал ее еще не поблекшую тень.
– И вы так отпустили ее? Просто, ничего не сказав? – поинтересовался я у него.
– Ты или охотник, или дичь. Или действуешь, или устало плетешься позади, – твердо ответил мужчина.
– Так вы были дичью?
– Я охотник, и был им всегда! Я отпустил свою дичь. Она должна была плыть без меня. Ей нужна была жизнь, и губить ее было бессмысленно и жестоко.
