– Почему губить? – удивился я столь непонятной для меня логике.
– Послушай, мои правила жизни просты: не губи цветы, которые не из твоего сада, – отчеканил он.
– Вы не правы. Женщины – это цветок. Никогда не надо слушать, что говорят цветы. Надо просто смотреть на них и дышать их ароматом. Женщин нужно просто любить. Они прекрасные создания, хоть и не все, конечно! – вставил я свою правду в эту браваду нескончаемой истины.
– Так и должно быть: прежде нужно стерпеть двух-трех гусениц, если хочешь познакомиться с бабочкой. Но только после гусениц твоя бабочка запорхает, и ты станешь счастлив.
– Так эта Глициния была гусеницей?
– Нет, она была мотыльком. Самым прекрасным и чистым мотыльком в моей жизни! Аристократичным мотыльком. Знаешь, что такое истинная аристократка? Та, кого не затрагивает пошлость, даже если окружает ее со всех сторон. Моя пошлая жестокость ее не затрагивала.
– Почему вы тогда отпустили ее? – вновь не мог понять я всей логики происходящего.
– Она летела на мой свет, сломя голову летела, и вмиг я понял, что это не свет от меня исходит, а огонь. Самый настоящий огонь, который мог убить моего мотылька.
Он оплатил счет и ушел. Ушел так незаметно, как уходят серые кардиналы, как уходят агенты спецслужб, как уходят самые настоящие привидения. Ни следа, ни записки, ни имен. Просто присел в кафе, рассказал и ушел. «Иногда даже таким людям нужно выговориться», – подумал я. И допил свой кофе. Я еще долго думал о нем, думал, а как было бы, если бы они остались вместе. Может быть, Глициния-мотылек никогда и не сгорела бы, а, наоборот, грелась у его огня. Он породил во мне глубокую мысль, о которой я не мог забыть.
На следующее утро я спокойно пил свой кофе в ожидании, что ко мне вновь присядет мужчина и продолжит рассказ.
– Я знаю, вы видели его! – сказала мне девушка, которая уже долгое время стояла возле моего столика. Но я не замечал ее, потому как искал мужчину.
– О ком вы говорите? – удивленно спросил я.
– О том, кто рассказал вам обо мне, – ответила она.
Я не стал переспрашивать. Она присела рядом и просто смотрела на меня. Она смотрела, не отрывая взгляда.
– Значит, в вас что-то есть! – вдруг произнесла она.
– Я вас не понимаю…
– Он видит людей насквозь, он никому ничего не рассказывает, он скрывает даже от себя свои чувства и переживания, но вам рассказал. Значит, в вас что-то есть! – заметила молодая девушка.
– Как вы узнали, что мы разговаривали с ним? Вас вчера тут не было, – спросил я ее.
– Я следила за ним, я была здесь, но меня и не было! Только не говорите ему, я знаю, он будет очень сильно злиться. Он вообще не любит, когда что-то происходит без его ведома. Он не любит тайны. Хотя сам – одна сплошная тайна, – очень быстро проговорила она.
– Почему бы вам не поговорить с ним?
– Он не станет со мной говорить. Ох, дорогой мой мальчик… – вздохнула она.
«Мальчик», – подумал я. Мы с этой девушкой явно были одного возраста, но она имела какую-то несдержанную гордость ставить себя выше меня, называя «мой мальчик»!
– Знаю, тебе не нравится, что я назвала тебя «мой мальчик»! Вы, мужчины, не выносите, когда женщина горда, но и без особой гордости женщин не выносите. Порой мне кажется, что вы вообще не выносите женщин! – будто прочитав мои мысли, добавила она.
Эва оказалась неглупа, и, приглядевшись, вовсе не дурна собой. Я бы сказал, что она очень красива, только при мельчайшем рассмотрении. На нее, как на Джоконду, надо было смотреть минут 10, чтобы понять, что больше ни на что и не захочется смотреть!
– Вы знаете, только сейчас я понимаю, что для женщины гордость куда губительнее, чем для мужчины! Если нужно спасти положение, мужчина забывает о своей гордости легче и быстрее. И он так делал всегда! Спасал меня, спасал себя, спасал все, пока я топила!
– Вы его так сильно любите?
– Я его сильнее ненавижу!
– Но как же?
– Оттого что понимаю, что он не позволит жизни с ним, но и после него нет жизни!
– Почему вы так думаете? Очень много мужчин, которые оценят вас! – пытался я подбодрить ее.
– А оценю ли я их? Ох, мой мальчик! Порода – она такая редкая. Порода – вот что главное в мужчине. Как в лошадях. Это в крови. Порода, которую не изменить. Ее ни пропить, ни выкинуть, ни заменить. Порода – это все. Ты сталкиваешься с тем, у кого есть порода. Это опасное дело, в этом все. Манеры, разговор, движение, в этом каждое слово! И уже никто и никогда не сможет забыть! Второй породы не найти! Никогда и нигде!
– Отчего же вы бездействовали столько времени?
– Действовать должен был мужчина! Я была убеждена в этом, как никогда. Но оказалось, что мне стоило бороться. А он выбрал цугцванг.
– Цугцванг? Что это?
– В шахматах так называется ход, когда ты не двигаешься. Именно этот ход оказывается самым полезным в партии.
– Где же польза, если вы уже не вместе!
– Кто сказал? Вы думаете, он не знает, что я следила за вами вчера? Знает! Но он убежал! Убежал вчера так быстро, что я не успела усмотреть его следы. Обычно мы убегаем от того, что считаем самым дорогим.
