Движение ногтя — и лежащий около стола бокен рассыпается на куски.
— Я могу сделать так что же со всем. Камни, вода, стены… Даже воздух. — говорить тяжело. Не смотреть на Нива еще тяжелее.
Хрупкая, красивая даже в сером полумраке девушка. Тонкие черты лица, лукавый вгляд, упершийся по привычке в пол. С телом, сияющим багрянцем. Шея, левый висок, грудь, две линии на животе, локти и ноги — лишь немногим меньше, чем на Кацуи. И гораздо больше, чем на Набуне.
Хватит прикосновения, чтобы она рассыпалась на части. Слишком хрупкая.
Повязка будто сама легла на глаза.
Да, так действительно лучше. Для всех, включая меня. Иногда не видеть ничего лучше, чем видеть лишнее.
— Так вот как вы победили один против двадцати трех… Да, теперь я понимаю. — повисло неуютное молчание.
Все таки мои глаза слишком сильны. Не уверен, что человек вообще должен был получить доступ к таким концепциям.
— Значит, вы можете убивать даже отдельные части тела? — сейчас уже вряд ли, хотя если попробовать понять, как я умудрился уравнять органику и неорганику.
— Да, пожалуй. Не факт, что получится сразу справится с кровеносной или эндокринной системой, но сердце или легкие убью легко. — мне ничего не ответили.
— Варвар-сан… А что такое "легкие" и "эндокринная система"? — меня будто ударили кувалдой.
Я… Нет, даже не дегенерат. Имбецил.
— Прошу прощения за вопрос, Нива-сан… Но как лечат ваши лекари? — я приготовился к худшему.
И даже это не помогло мне удержаться от того, что врезать кулаком в стену на середине разговора.
Они не имели ни малейшего понятия о привычной мне медицине. Болезни вызывают злые демоны. Кровоточащие раны залепляли паутиной! Лучший антисептик — долбанный хрен! Да-да, тот самый васаби! Что-то я подозреваю, руки перед операцией они мыть не будут…
Что уж говорить про регулярную смену повязок, стерилизацию хотя бы кипячением, правильное тампонирование ран и вообще основы использования медицинских средств.
Ладно. До этого по настоящему додумались в конце девятнадцатого века.
— Прошу прощения, Нагахиде-сан… Но мне нужно очень серьезно поговорить с Ода-сама. — и пусть все пойдет к черту, но обязательные стандарты обращения с ранами и стерилизацию я у нее выбью.
Потому что я и так клинический дебил, из-за инерции мышления которого после той битвы погибло гораздо больше, чем могло бы. Хватит лишних жертв.
Раз уж она начала ломать традиции, пусть делает это в правильную сторону.
— Ода-сама, у меня есть крайне важная рекомендация. — как я понесся к Набуне, так и обломался. У нее слишком много дел, так что время принять меня освободилось только спустя пару часов.
Вдобавок ко всему, у меня начали чесатся глаза под повязкой, и это бесило. Я пробовал ее смачивать, но влага держалась совсем не долго, к тому же это помогало совсем немного.
— Говори. — Набуна, судя по звуку, устало вздохнула и откинулась назад.
Как же меня бесит эта гребаная слепота.
— Прежде чем я выскажу свои идею, пожалуйста, ответьте на несколько вопросов. — нарываюсь, но так контраст будет очевиднее.
И боги, как же мне не хватает нормального обородувания для презентации. И самой презентации.
— Сколько воинов выжило после битвы при… — я замялся. Без понятия, как называется то место, где эта битва случилась в этой реальности. — В последней битве?
— Около двух тысяч раненых, лечение пережило меньше тысячи. — ох, отлично. Из-за моей тупости погибло около пяти сотен человек.
Даже представить эту цифру получалось не очень.
— Я знаю куда более продвинутые способы лечения… И с их помощью вы могли бы сократить потери в два-три раза как минимум. — Набуна, пожалуйста, не бесисись. Сам знаю, что идиот.
— Почему я узнаю об этом только сейчас? — и сейчас меня казнят за саботаж и предательство.
Вот зачем только я во все это только ввязался? Добрые дела не приносят ничего, кроме проблем, жизнь показывает это каждый раз.
— Я не подумал о том, что с вашей медициной все настолько плохо. Это просто не приходило мне в голову. — Набуна вздохнула.
К счастью, ей хватает ума понять, что такое разница в почти пятьсот лет временного разрыва.
— Проверь все свои знания с этой позиции. Можешь считать нас всех последними варварами, если это принесет пользу. — голос девушки стал несколько… сосредоточенее. — Но только между нами.
Еще бы. "Бремя белого человека" это отличный казус бели для всех, кого в этом случае назначили цветными. И отрубят одному глуповатому попаданцу голову, и правы будут. Печально все это.
— Я понял, Ода-сама. Но… — если бы я так мямлил перед начальством — меня бы уже вышвырнули на улицу, и дай бог "по своему желанию". Но начальство не может казнить меня в случае неудачи! — Предложенные мной меры будут противоречить всем традициям. Это может вызвать…
