Характерно то, что во всех известных нам упоминаниях "Воспоминаний" они считаются именно воспоминаниями, мемуарами автора, видевшего и жившего в описываемоем им обществе. Что это? Удачная мистификация, "я из будущего"? Непонятая современниками (и не только ими) стилизация? Те же утопии Мора и его подражателей или древнегреческих философов четко постулируют описываемый в них мир как цель, как то, к чему стоит стремиться, как конструкцию идеального общества. Тот, с чьих слов, возможно, записывал Икеда из Овари, по имеющимся у нас сведениям, ничего подобного не постулировал. Он описывал как может быть и как будет — чем и вызвал понятную реакцию современников "так не может быть, потому что не может быть никогда". Самое ироничное в этом, конечно же то, что идеалы неизвестного автора ныне лежат в основе современных демократических государств. Было ли это гениальной догадкой, предвидением? Было ли это вообще, или возможно, автор был просто неправильно понят? Если допустить, что японский был автору "Воспоминаний" неродным, мог ли мягкий упрек вида "нехорошо резать голоногих прямо на дороге" быть воспринят буквально всеми как невиданное вольтерианство? Увы, у исторической науки нет ответа на этот вопрос, пока не будет найден первоисточник.
Резюмируя, средневековый японский роман XVI века "Воспоминания о будущем", возможно, стоило бы считать то-ли первым известным примером научной фантастики, то-ли просто своеобразным подражанием Платону, попыткой конструирования идеального общества, увы, слишком и с непонятной целью, отягощенной мистикой.
