— Антуан, ты видел? Нет? Не понимаю, как ты мог не заметить! Сегодня вечером их полно падает!
Юсуф усмехнулся. Он их видел по крайней мере дюжину! Джамал шесть штук. Клара три. А Антуан всего одну! Да и то он не уверен… Может, это был самолет или спутник. Ему стало досадно, и он изо всех сил таращит глаза…
— Ух ты черт! Огромная какая!
— Где? Где?
Антуану уже надоели эти падающие звезды…
Марсель вдруг проснулся. Он забыл сказать, что желание надо загадывать, пока падающая звезда не исчезла. Иначе — пустое дело, выеденного яйца не стоит!
Мэгги и Белло покатились со смеху.
Юсуф и Джамал злятся. Что же, выходит, все зря? Но звезда падает так быстро! Успеть загадать желание — супертрудно!
Они шепчутся:
— Ты что загадал?
— Не скажу! Иначе не сбудется…
— А ты в это веришь?
— Да конечно нет! Но… вообще-то… кто его знает…
— Вот-вот. И я тоже так думаю…
Все угомонились и заснули, а у Амели и Марселя сна ни в одном глазу. И они решили побыть в саду. Держась за руки, они уселись под липой.
Слушают ночь…
Соловьев, которые выводят гаммы, распеваясь перед концертом, лягушек, переругивающихся из-за лучших мест на листьях кувшинок, летучих мышей, притворно пугающихся, подлетая слишком близко к стенам дома…
Марсель заговорил:
— С тех пор как у меня завелся диктофон, я вдруг понял, что мне не хватает слов, представляешь?.. Я их знаю немало, но не понимаю, как ими пользоваться, и они меня не слушаются. Вот ты, например, помнишь, как мы в конце диктанта всегда писали список слов? Незнакомых, трудных? И их значения. Их надо было выучить наизусть. А я даже не пытался, настолько был уверен, что они мне никогда не пригодятся. …Господи, какие же мы были тогда дураки! Я вот сейчас вспомнил нашего учителя. Ему надо было бы дать орден Почетного легиона за все то, чего он от нас натерпелся. Теперь-то я это понимаю. Мы были неисправимы! Так и вижу его. Месье Ле Флош… Слушая, как мы читаем стихи, он всегда закрывал глаза. Меня это смешило, и я втихаря хихикал. «Вы находите это смешным, Марсель? Тогда поделитесь с нами вашим веселым настроением. Прочтите нам, пожалуйста, что-нибудь. И перестаньте вихляться и переминаться с ноги на ногу! А то в конце концов у меня закружится голова».
ОСЕННЯЯ ПЕСНЬ
И понимаешь, Амели… Теперь я тоже закрываю глаза. Я наслаждаюсь словами…
Мне бы хотелось быть поэтом. Я бы писал для тебя, Амели. Изумительные рифмы, целое море прекрасных слов, чтобы выразить тебе всю мою любовь.
Амели, мое счастье и мое мученье… Ах, если бы… Да можно сказать и просто так! Да я ведь с ума схожу!! А ты как думала? Я ждал пятьдесят семь лет, чтобы сказать тебе, что я тебя люблю… Это серьезно, это тебе не игрушки!
А в этом году, мой ангел, тебе исполнилось семьдесят два года. И с высоты моих семидесяти восьми я могу без малейших колебаний сказать, что ты так же прекрасна и желанна, как в пятнадцать. И я ничего не забыл, клянусь! Твои нежные глаза, розовые щечки, тонкие лодыжки… Я все помню!
Красота твоя осталась прежней. Время ее не коснулось. Это и меня возвращает к жизни.
И я люблю тебя больше, чем когда-либо, Амели.
Вот. Это все.
В этот миг Амели снова стала пятнадцатилетней.
Она прижалась к Марселю.
— А ты знаешь еще стихи?
— Конечно, сколько угодно!
— Тогда почитай мне еще, Марсель, пожалуйста…
Когда пациент — производитель повозок предупредил, что может доставить свое произведение нынче вечером, Жерар почувствовал себя застигнутым врасплох. Он никак не мог предвидеть, что все произойдет так быстро. В обед он помчался к Амели. Та указала ему местечко возле леса, метрах в двухстах от дома. Дорога была ухабистая, но при наличии трактора нормально… Пожалуй, чересчур близко к дому, зато очень спокойно. Там никто никогда не ходил и не ездил. А главное, это любимое местечко Фанетты. Ранним утром можно было увидеть, как из леса выходят косули или олени, а если повезет — то и семейство кабанов. А еще там множество птиц. Какой шум они поднимают на заре! Быть может, это будет слишком рано будить их, сказала Амели. Но Жерару нравится идея просыпаться под птичий гомон.
— Так, значит, я скажу этому парню, чтобы привез сегодня вечером, ладно?
Фанетте он ничего не сказал. Пусть будет сюрприз.
