В мемуарах Росса, написанных в 1936 году и чудесно озаглавленных "Семьдесят лет этого", он достаточно ясно показал свое стремление быть провокатором. Он сильно спровоцировал Дженни в 1900 году, когда, выступая перед оклендской общиной, выразил симпатию к местным властям, которые забирают себе частные коммунальные службы, такие как водо- и энергоснабжение. Еще хуже было то, что Росс, похоже, выступал за то, чтобы общественность взяла под контроль частные транспортные системы, такие как троллейбус на Маркет-стрит в Сан-Франциско, который приносил Дженни стабильный, хотя и относительно скромный дополнительный доход. Для той эпохи это были весьма спорные позиции, и их считали некоторые приверженцы социализма. А Стэнфорды всегда были начеку: любая политическая философия могла бы скорее подорвать, чем приумножить их состояние. Следует отметить, что позднее в том же году Росс также выступил в Сан-Франциско, выступая за ограничение числа японцев, допускаемых в Соединенные Штаты, утверждая, что азиаты имеют слишком много детей и снижают, по его мнению, американские стандарты. Это соответствовало заявленной, если не всегда практиковавшейся, политической позиции Стэнфорда и было недалеко от псевдонаучных теорий Джордана о том, что он считал расовым превосходством северных европейцев. Росс, несколько преуменьшая тот факт, что ранее он разозлил Дженни, выступив с речью в Оклендском социалистическом клубе, сделал из этого разговора сенсацию.
Миссис Стэнфорд, недовольная профессором Россом, приказала Джордану уволить его. Джордан, несомненно, подкручивая свои большие усы от волнения, поскольку преподаватели начали бунтовать, умолял ее пересмотреть решение, хотя он также сказал своей покровительнице, что считает Росса "всего лишь злодеем из десятицентового романа". Джордан мог также опасаться, что Дженни будет настолько расстроена, что пригрозит отозвать свое наследство, завещанное университету, что фактически закрыло бы его навсегда. Росс, наслаждаясь вкусом мученичества, публично согласился на сделку, заключенную при посредничестве Джордана, чтобы позже уйти в отставку. Профессор истории Джордж Ховард выступил против действий администрации университета, и ему было показано или за это. Семь профессоров уволились в знак протеста и в поддержку своих собратьев. "Никогда еще американский факультет не демонстрировал столь сильного чувства внутренней солидарности и столь мятежного и мужественного духа".
Так случилось, что Росс уже успел наделать шума на первых страницах газет Сан-Франциско, когда занял позицию в тогдашнем национальном споре об использовании серебряного или золотого стандарта в качестве основы для доллара США. Теперь настала очередь Дженни играть роль коварной женщины, что ей удавалось редко и не слишком хорошо. Она объявила Росса неуравновешенным и опасным и, наконец, твердо заявила, что его увольнение связано исключительно с тем, что университет не должен участвовать в откровенно партийной политической деятельности, что странно напоминало ее старого, но такого же неискреннего заклятого врага Коллиса Хантингтона. На самом деле, когда пятьдесят профессоров Стэнфорда публично поддержали кандидатуру Уильяма Маккинли на пост президента США в 1896 году, она не возражала. Джордан безропотно согласился с миссис Стэнфорд. "Трусость никогда не имела лучших причин", - прокомментировал один историк отсутствие твердости у молодого президента университета. "Если бы Джордан пригрозил отставкой, миссис Стэнфорд, несомненно, осталась бы при своем мнении; если бы Джордан выполнил свою угрозу и увел за собой преподавателей, университет вполне мог бы прекратить свое существование". В шкале суждений Джордана учреждение перевешивало человека: ценность существования учреждения преобладают над другими академическими ценностями."
Поведение, заметное ранее во время ажиотажа вокруг алкоголя в кампусе и в городе, проявится гораздо более наглядно всего через несколько лет, когда врачи, обслуживающий персонал, и полиция поспешили в гостиничный номер Дженни, где она билась в предсмертных судорогах.
Секс и социализм могут показаться кому-то несочетаемыми, но от Стэнфордского университета до Сан-Франциско и далее эти две темы быстро стали предметом обсуждения в городе. Вскоре Дженни пришлось столкнуться с пикантным скандалом, связанным с профессором биологии Чарльзом Генри Гилбертом, которого застали в библиотечном алькове с сотрудницей библиотеки, причем эти двое оказались в "необычной ситуации", вызвавшей "смущение и недовольство".
