Во время одного из своих длительных визитов в Европу она получила предложение от международного банковского концерна продать свои 25 процентов акций за 16 миллионов долларов, но в итоге сделка обошлась в 12,5 миллиона долларов.
"К сожалению, под рукой не оказалось никого, кто мог бы посоветовать ей. Она пригласила Джорджа [Крозерса] отправиться в поездку вместе с ней, но он был слишком занят, чтобы согласиться, и это решение он всегда жалел как одну из главных ошибок своей жизни". К 1912 году стоимость акций выросла в четыре раза, то есть они были проданы за 45 миллионов долларов, "чего было достаточно, чтобы сделать [Стэнфорд] самым богатым университетом на земле тогда и на десятилетия вперед".
Затем Дженни передала управление университетом попечительскому совету и приготовилась отправиться в свое последнее, роковое приключение.
18. Господи, прости мне мои грехи. Готов ли я к встрече с любимыми?
Дженни Стэнфорд больше не выходила замуж, и нет никаких намеков на то, что у нее когда-либо был поклонник. Зато у нее было, как надеялся ее покойный муж, "нечто, что будет интересовать его жену до конца ее жизни и приносить ей глубокое удовлетворение". Стэнфордский университет стал олицетворением ее мальчика и наследием ее мужчины.
Она объявила о своих планах отправиться в путешествие на "год или два", включая визит к Томасу Стэнфорду в Австралию, младшему брату Лиланда, который по переписке был внимателен к своей невестке и поддерживал университет. "К удивлению миссис Стэнфорд, он оказался совсем не таким, как она ожидала, - вспоминала личный секретарь Берта Бернер. Вместо здорового молодого человека с ярко выраженным интересом к медицине и наукам он превратился в мужчину средних лет, "очень худого, крайне нервного" и "не желающего отвлекаться от своей любимой темы - исследования экстрасенсов". Хотя Дженни явно никогда не оставляла своего интереса к спиритическим сеансам и тому, что тогда называлось спиритизмом, эти увлечения в основном сводились к чтению об этих предметах - хотя и не только. Например, в последней половине 1890-х годов студент Стэнфорда, сделавший выдающуюся журналистскую карьеру, был вовлечен в спор в общежитии Энсина Холл, которое изначально было мужским. Не получив удовлетворения от администрации, он и группа других студентов обратились в "суд последней инстанции" - к миссис Джейн Стэнфорд. После того как они изложили свои аргументы, она сказала мальчикам: "Я собираюсь обсудить это с сенатором и Лиланд сегодня вечером, и получите их решение".
Хотя покойный Лиланд Стэнфорд решительно выступал против подобных суеверий, для его оставшегося в живых младшего брата Томаса подобные вещи были обычной практикой. Во время визита Дженни к нему в Австралию она быстро узнала, что спиритизм Томаса вызывает беспокойство среди его единомышленников, что привело ее в "удрученное настроение" и "напугало ее". Они расстались не на лучших условиях. "Она больше никогда не посещала спиритические сеансы".
После нескольких месяцев путешествия Дженни вернулась домой как раз к Рождеству 1904 года. Оно стало для нее последним.
В субботу в середине января 1905 года в особняке на Ноб-Хилл прозвучал первый сигнал тревоги. Бернер вспоминал двадцать девять лет спустя, что утром Дженни была на встрече со своим адвокатом Расселом Уилсоном. А после обеда она встретилась с попечителями университета, несмотря на то, что у нее была респираторная инфекция.
У нее были ужасные простуды, и она приковывала себя к постели по меньшей мере на неделю, и требовалась еще неделя, прежде чем она снова могла передвигаться", - вспоминал Бернер. Джордж Крозерс, хотя и писал спустя четыре десятилетия после встречи, сказал, что Бернер не помнит: названный адвокат был парализован после инсульта, а попечители собирались по пятницам. Кротерса не стоит игнорировать, поскольку его записи говорят о честном и состоявшемся человеке, который сделал честь себе и миссис Бернер.
Стэнфорда и в то же время приносит большую пользу университету и его будущему. С другой стороны, Бернер мог легко перепутать Рассела Уилсона и Маунтфорда Уилсона, которые были адвокатами Дженни и один из которых заболел.
Миссис Стэнфорд уволила ее. Раздосадованные, вдова и Бернер бежали из города в уютный курортный отель в теплом Сан-Хосе. Заменив Ричмонд на бывшую горничную по имени Ева Мэй Хант, Дженни вскоре вернулась в Сан-Франциско, на этот раз , остановившись в отеле Saint Francis Hotel, поскольку в доме на Ноб-Хилл было небезопасно. Днем женщины возвращались в особняк, чтобы собрать вещи, но ночью спали в отеле. Так продолжалось в течение двух недель. "Мое здоровье несколько ухудшилось, - писала Дженни, - мне посоветовали врача, чтобы отправиться в морское путешествие на сайт Гонолулу".
