Уже в 1930-х годах - спустя всего одно поколение после смерти основателей Стэнфордского университета - инженеры-электрики, такие как Рассел Вариан, получивший степень магистра в Стэнфорде в 1927 году, и его братья, добились успеха в совмещении университетского наследия механических искусств с промышленностью и правительством, чего очень хотел бы Леланд Стэнфорд. Сразу после Второй мировой войны декан инженерного факультета университета Фредерик Эммонс Терман, проникнувшись философией наставников, как Ванневар Буш вывел эту концепцию на качественно новый уровень. "Главное было превратить идеи в технологии", - отмечается в одной из историй Кремниевой долины. И "главным в плане Термена было то, что университет станет центром технического сообщества, обеспечивающим инновации, обучение и руководство". Это был, по словам двух других ранних летописцев Кремниевой долины, "технологический сарай с водой". Огромный земельный грант Стэнфорда, более восьми тысяч акров, позволил университету следовать планам Термена и выделить территорию именно для этих отраслей, где в 1949 году первым арендатором стала компания Varian Associates, а в 1950-х годах закрепились другие партнерства.
Один из студентов Термена, молодой человек по имени Дэвид Паккард, вместе с другом и студентом Стэнфорда Уильямом Хьюлеттом, которые, как известно, начали свою работу в гараже в Пало-Альто в 1938 году, были одними из первых, кто разместил свое предприятие в месте, которое было названо Стэнфордским исследовательским парком. Были наняты и другие. Лауреат Нобелевской премии Уильям Шокли, который вырос в Пало-Альто, а затем в Bell Labs в Нью-Джерси стал одним из ключевых изобретателей транзистора, был переманен в Стэнфорд в 1956 году, но вскоре открыл свой собственный полупроводниковый бизнес в соседнем Маунтин-Вью, где сейчас располагается компания Google. Гордон Мур, Роберт Нойс и Юджин Клейнер сначала пришли работать к Шокли, а затем отделились и основали свои собственные компании, начиная с Fairchild Semiconductor, которая, в свою очередь, породила пятьдесят новых компаний только в период с 1959 по 1979 год. К 1971 году, когда Тед Хофф разработал базовую архитектуру микропроцессора, и в моду вошел термин "Силиконовая долина".
"Стэнфорд - это, вероятно, причина появления Кремниевой долины", - сказал Джеймс Кларк, представитель компании Netscape. Кларк стал одним из первых мультимиллиардеров долины, и это событие не осталось незамеченным. "В Кремниевой долине разбогатело больше людей, причем разбогатело быстрее, чем когда-либо в истории западного мира", - отмечает биограф Шокли. Когда Лиланд Стэнфорд объявил, что открывает университет в честь и память о своем погибшем сыне, он, как известно, сказал: "Дети Калифорнии будут нашими детьми". Сегодня эти дети - Скотт Макнили из Sun Microsystems, Стив Балмер из Microsoft, Элон Маск из Tesla и, конечно, Сергей Брин и Ларри Пейдж из Google. Список очень длинный и растет быстрыми темпами. Далеко не просто философский камень - легендарное вещество, способное превращать обычные металлы в золото Кремниевой долины изменило экономику, политику и культуру по всей планете. Сам интернет появился в Стэнфордском исследовательском институте в 1969 году, когда первый пакет информации пришел с сайта UCLA.
Мифическим инструментом алхимика в XIX веке, можно сказать, была железная дорога. Спустя сто лет после того, как рельсы соединились на саммите Промонтори, интернет с помощью кремниевых микропроцессоров связал людей, преодолевая огромные различия. Как и трансконтинентальная дорога, интернет в значительной степени финансировался американскими налогоплательщиками и обеспечил место и цель, создав всемирные потрясения и судьбы. Как и в случае с железной и стальной дорогой, через сеть прошло бесчисленное множество других людей, подчиненных новому мировому порядку, но при этом низведенных до статуса пассажиров, часто в купе третьего класса и в купе для пассажиров. Ее способность объединять и разделять имеет мало прецедентов в истории, а ее последствия еще далеко не изучены.
Лиланд Стэнфорд был не чужд потрясениям и мятежам, какими бы жестокими и отвратительными они ни были. Он вырос в окружении беспорядков, принял их и в конце концов стал известен как их инженер и дирижер, хотя на самом деле основную работу выполняли многие другие. Он, как и сегодняшние звезды высоких технологий, стал богатым и знаменитым, за чем многие слепо гнались тысячелетиями, и заплатил за это дорогую цену. Когда в середине 1600-х годов предок Лиланда Стэнфорда Томас уехал из Англии в Северную Америку, Уильям Пенн, возможно, сухо заметил: "Ни креста, ни короны". Сегодня справедливо утверждать, что Лиланд Стэнфорд был и остается настоящим американским деструктором, благословенным и проклятым.
Его платиновый монумент стоит и поныне - тысячи акров узорчатого спокойствия, где за грубыми стенами из песчаника, красиво обставленными лабораториями, классами и офисами, спокойно производится дальнейший хаос.
