Столик у нее стоял вплотную к стене, накрытый обыкновенной зеленой скатертью без рисунка. Уильям сел на стул сбоку. Хозяйка доковыляла до плиты в другом углу, сколько-то похлопотала и там, а затем с осторожностью перенесла на стол поднос с двумя кофейными чашками. Уильям не утерпел и сам открыл голубую коробочку, но женщина только обрадовалась еще сильнее. Она присела рядом с ним, зачем-то отодвинув свой стул подальше от края стола, но к чашке не притронулась.
– Меня зовут Аманда, – сказала она кротко, оправляя юбку на коленях, и замолчала.
– Аманда Крамли?
Она без слов кивнула. Затем опустила голову, как делала вне апартамента, и знакомство оборвалось. Уильям решил, что от этого молчания нужно поскорее избавиться. Он прочистил горло.
– Ваш муж, – начал он. – Я пришел поговорить о вашем муже.
Внезапно она затряслась так, будто на нее подняли руку. «Несчастная, – подумал Уильям. – Я должен был начать как-то деликатнее». Он наклонился и рассмотрел наконец ее лицо; как у всех стариков Корабля, оно походило на плохо сшитое рванье того же возраста, но – до сих пор выражало отчетливые чувства. Миссис Крамли была обескуражена.
– Я знаю, – прошептала она. – Иначе вы бы не стали меня искать.
Уильям удивился тому, как потерянно это звучало. «Неужели она вовсе не находит себя… Но почему?»
– Я хочу поговорить с вами о вашем муже, – снова начал он. – Он оставил для меня записку.
– Оставил для вас?
– Я уверен, что это так, – кивнул Уильям. – И сдается мне, вы должны знать о его намерениях больше, чем знает… благая Книга.
Он ждал от нее упреков в проявлении праздного любопытства, но миссис Крамли ничего не ответила; очевидно, и записка не особенно ее интересовала. Тогда он продолжил:
– Известно, что Уолтер пожелал низвергнуть Корабль в Океан, но…
Миссис Крамли взглянула на него.
– Он говорил, что хочет опустить Корабль на поверхность Океана, – пробормотала она. – Не мне говорил. Он, кажется, разговаривал сам с собой. Он мне не доверял.
– Он говорил, что хочет опустить Корабль? – переспросил Уильям.
– Да, – ответила миссис Крамли. – Это я помню точно!
– Я так и думал, – не выдержал Уильям.
– Нет, вы думали не так! – взорвалась вдруг она. – Ни в коем случае! Он не собирался обрушать его на дно, как говорили вокруг и как написано в этой унизительной книжонке! И эта ужасная скульптура… Ложь!
Ее глаза налились слезами.
– Он был смел, безрассуден, мой Уолтер… Он считал, что нам ни к чему искать Америго в облаках, где мы слепы. Думал, что мы обязаны вновь принять на себя гнев Океана, чтобы найти высшие Блага! Думал, что это и есть испытание, уготовленное нам Создателями, они ждут от нас действия!
– И все это вы слышали от него? – поразился Уильям.
– Не совсем, – призналась миссис Крамли. – Но я понимала, чего он хочет добиться, как это опасно и неблагоразумно! Ах, как я виновата!.. Ах, если бы он доверял мне!..
– Но ведь у него было множество сторонников! – воскликнул Уильям. – Почему же не удалось ничего сделать?
– У него не было сторонников, – уже спокойно и почти беззлобно ответила Аманда. – Это тоже ложь. Его убеждения были исключительны. Он действовал один.
– Один?
– Точно! И меня это не удивляло. Вы бы только послушали, о чем он говорил! Совершенно непостижимые праздности. Но он даже не употреблял размышление!.. Терпение и благоразумие – тоже нет… Кому и как такое может взбрести в голову?
Она посмотрела на Уильяма так, словно хотела услышать от него подробное объяснение, но затем смущенно отвернулась.
– На что же он тогда надеялся?
– Он искал кого-то, кто мог ему помочь, – проворчала она. – Он говорил: «Я уверен, тут есть человек, который знает, как опустить Корабль. Мне нужно его найти».
– Он был уверен?
– О да! Хотя я пыталась образумить его – разве может кто-то из нас знать то, что знают одни Создатели! Но какая мне награда… мой муж сброшен за борт, а меня осуждает все общество Корабля!
Она вновь склонила голову.
– В тот день меня вызвали в Ратушу.
– В Ратушу? А что… – Он колебался. – А что говорили вам в Ратуше?
– Ничего примечательного, – недовольно всхлипнув, ответила миссис Крамли. – А я даже и не была напугана, мне ведь нечего было бояться, просто разбита…
– Но что-то все-таки произошло? – Уильям уже не мог сдаться.
– Я говорю, ничего примечательного, – повторила старая женщина. – Я пришла в Ратушу, в кабинет, какой указывался в бумаге. Меня посадили за стол, и я просидела так около часа… да, около часа, немногим более того. Потом зашел какой-то Господин… дал мне склянку и карманные часы, велел подождать еще час, пока не принесут другие бумаги, и пить из склянки каждые несколько минут. Потом еще один принес бумаги…
– Какие бумаги?
– Видно, какие полагались! Меня освободили от службы и назначили мне постоянные выплаты… из-за Уолтера. И еще кое-что. Надо было подписаться. Я чувствовала себя лучше. Гораздо лучше.
– А после того? – спросил Уильям.
– После того я чувствовала себя лучше, – мечтательно откликнулась Аманда.
Но тут она опять заплакала.
– Почти двадцать четыре года я одинока, ничтожна…
