– Что ж, я надеюсь, вы позаботились обо всех надлежащих бумагах, – столь же равнодушно пробормотал Лиланд Лонгстоун и вдруг спохватился: – А вы предупредили вашу миссис Спарклз, что сегодня вечером я заберу у нее свой заказ?
ДеВитоло улыбнулся и кивнул. Уильям начал думать – когда же это он видел в магазине Главу палубы? какой тот мог сделать заказ? почему намеревается забрать его в день Праздника?
– Чудесно, – ответил господин Лонгстоун, и Уильяму показалось, что он по-настоящему обрадован. Но сейчас же Глава палубы вновь нахмурился и принялся мерить обоих неприятными узкими глазами.
– Констант? Вы хотите что-то обговорить перед выходом?
– Пожалуй, – кивнул хозяин. – Мой помощник очень заинтересован моей добровольной службой на благо Корабля, поэтому, как и я, хотел бы узнать подробнее текущий распорядок службы законописцов. Не сочтите это за праздное любопытство!
Лонгстоун усмехнулся.
– Искать праздное любопытство там, где его не может быть – само по себе праздность, Констант, – не без колкости заметил он. – Идемте, и вы тоже, мистер Уинстон, прошу вас.
Все трое без дальнейшего промедления вышли из магазина и отправились на центральную площадь.
Хоть Уильям и не бывал в Отделе Законописания, Ратуша Аглиции успела ему порядком надоесть и не возбуждала никаких особенных ожиданий. В большой зал по-прежнему стягивалось значительное количество людей в голубых костюмах, но Глава палубы еще на подходе к площади предупредил экскурсантов о том, что Господам третьего ранга совершенно незачем простаивать на улицах каждый праздничный день. Господа третьего ранга, объяснил Лонгстоун, несут исключительно важную и ценную службу, потому не обязаны отвлекаться на процессии и благопристойный отдых.
– Как вы видите, освоиться здесь нетрудно, – продолжал он в большом зале, обводя указательным пальцем арки четырех Отделов. – При желании пассажир любого положения сумеет достаточно быстро отыскать нужный ему зал или кабинет.
Еще несколько минут он ничего не говорил, потому как в зале было довольно шумно. Спустя это время они вошли в длинную галерею, вход в которую был под плитой с надписью «
– А вот и первый зал законописцов! – негромко, но взволнованно произнес Лонгстоун.
Не открыв никаких коридоров, галерея перешла в зал – почти столь же обширный, но не такой мрачный, как зал при входе в Ратушу, и далеко не такой шумный. Освещение в нем было куда лучше – ромбические окна располагались на левой и правой стене несколькими ярусами. Властители здесь не толпились; по всему пространству зала были строгими рядами расставлены одинаковые столы голубого цвета. Господа сидели, согнувшись, на голубых стульях с подлокотниками, водили ручками по широким линованным листам, другая рука у них или стерегла ящичек с канцелярскими приспособлениями, или растирала висок мерными круговыми движениями. На столах стояли изящные статуэтки – в точности по словам господина МакКоя. Разговоров, впрочем, пока не было слышно, никто даже не поднимал глаз от своего стола, и Глава палубы так и сиял теперь гордостью за своих подчиненных.
– Здесь трудятся властители третьего ранга, – небрежно жестикулируя, говорил он полушепотом. – Их служба состоит в заполнении чистых форм для законов, и эти люди делают все для того, чтобы черновых бумаг было как можно больше, а содержание их емче.
– Этих форм, как и прежде, кошмарно много, – заметил ДеВитоло. – Сколько же их накапливается за день? Вы в них не теряетесь?
– Законописцы прервутся к двенадцати часам, – пояснил Лиланд Лонгстоун. – В это время они начнут передавать черновые бумаги во второй зал.
– Когда я был здесь в последний раз, некоторые из них возвращались в первую галерею, – задумчиво сказал ДеВитоло.
– Испорченные формы передаются Отделу Благ на опись.
«Если б я оказался за одним из этих столов, – размышлял за их спинами Уильям, – я бы написал закон, чтобы можно было приходить в Парк, минуя Школу… а еще… впрочем, это не вернуло бы Элли! А законов так много, что можно с ума сойти! И этот Глава палубы наверняка ничего бы не одобрил».
