Вслед за взрослыми в окне исчезли верхушки безликих зданий палубы. Затих непрестанный говор ее жителей, и их шаги по мостовой растворились вместе с самой улицей. Над Кораблем раскинулось новое, одинокое, ясное небо – громадное и светлое отражение Океана, на дне которого люди в круглых стеклянных домах ждали ответа с берега таинственного земного острова. А когда к одному из городов спустилась сфера батискафа, которым управлял второй распорядитель Фред Фатом с необычно довольной ухмылкой на лице, они все, даже дети, выбравшиеся из своего заключения, начали радостно и взволнованно суетиться, готовясь к большому событию. Скоро уже круглые дома поплыли наверх, один за другим минуя упругие подводные стебли и мощные скалы; поднимались длинной изогнутой вереницей, похожей на гигантское ожерелье, вокруг которого блуждали миллионы кристальных пузырьков.
Саймон не сдержал улыбки.
– Ма-ма… я вижу что-то чудесное… – простонал он вслух. Он, правда, был уверен, что сказал это про себя, но над ним тут же появились возбужденные глаза матери – он увидел их так же отчетливо, – и тяжелые руки вдавили его в перину.
– Миленький мой, что ты видишь? Это Создатели?.. Нет, ты увидел Америго! Скажи мне! Ведь это так?
Саймон пожалел о том, что поступил так глупо. Но он все же был рад тому, что человек в зеленом, который явно намеревался уходить, не захотел осмотреть его еще раз, а продолжал копошиться в тамбуре апартамента. Миссис Спарклз этого, конечно, не оценила.
– Подождите, постойте, во имя Создателей и всех Благ! – запротестовал доктор, поняв, что собственница с угрожающим видом движется прямо на него. – Почитайте мой труд! У меня еще два срочных вызова! Дождитесь следующего визита!
После этих слов он недолго думая убрался восвояси. Миссис Спарклз разочарованно вернулась к сыновьей кровати.
– Мы сообразим что-то… – пообещала она. – Сегодня. Или завтра. Расскажи мне, что видишь, дорогой! – стала она упрашивать его снова. Саймон пробормотал что-то неразборчиво и прикрыл глаза.
Где-то глубоко – насколько хватало глубины – внутри Фелиции Спарклз возникла полубезумная надежда на то, что вместо болезни в ее сына каким-то образом вселился один из незримых Создателей или, по меньшей мере, его бесконечная мудрость – и это непременно принесет ей и другим пассажирам какое-нибудь большое благое откровение. Такое, что позволило бы ей попасть на первую страницу «Предвестника» и быть значительной фигурой на любом приеме. Такое, что привело бы ее дело к новому благополучию и ее семью к новой, исключительной судьбе на острове высших Благ. Такое, что в конце концов объяснило бы не только праздные задумчивости и забывчивости сына, но и злосчастного «индивидуалиста» и непонятных гостей, о которых раньше заикался Саймон и о которых теперь так некстати вспомнила она сама.
– Сынок! – еще раз попыталась она, чуть не плача.
Но Саймон сам уже был так расстроен, что просто-напросто уснул. Мать осталась сидеть у его изголовья. Когда вернулся Альберт, она безотлагательно передала ему слова доктора, и родители некоторое время совещались в гостиной.
На следующее утро – в первый день Праздника Америго – в дверях апартамента семьи Спарклз появился учитель, сменивший черную блузу на голубую. Он не считал, что пассажира, столь глубоко заблудшего в праздных видениях, нужно приводить в сознание, напоминая о Школе; важнее было напомнить ему о том, где он находится, и жизненном пути, предстоящем ему на Корабле. С собой учитель привел миниатюрную просветительницу, которая сама походила на ребенка; они предполагали, что за воспитание Саймона придется браться если не с самого начала, то уж наверняка с давно пройденного этапа. Миссис Спарклз, вся бледная и вспухшая (она же не спала всю ночь, глотая усердие), со всклочившимися кудрями, в измятом халате, пахнущем склянками и по́том, выскочила им навстречу.
– Где я могу его увидеть? – с места спросил учитель. Из-за его блузы глянуло внутрь взволнованно-пунцовое личико просветительницы.
– Я проведу вас, Господин… то есть учитель, простите… и вас, мисс… ваше имя? сейчас проведу! Только, прошу вас, тише, не тревожьте его своим голосом, – слезно попросила его Фелиция Спарклз. – Мой маленький Саймон… он так ужасно болен…
