Политика позитивной дискриминации периодически подвергается резкой критике, особенно в отношении неформальных квот для студентов. Так, в 1987 году Верховный суд США согласился с тем, что квоты сопоставимы с «обратной дискриминацией», но не принял никакого решения насчет конституционности такой практики в университетах. В 2012 году этот же суд еще раз выслушал подобные аргументы, теперь уже по делу двадцатидвухлетней студентки Абигейл Фишер, которая подала иск, после того как Техасский университет отказал ей в зачислении, как она считала, по расовым мотивам. Девушка отлично выдержала все вступительные экзамены, но студенткой тем не менее не стала — по ее мнению, лишь потому, что она белая. Адвокаты университета аргументировали свое решение тем, что учреждению необходимо поддерживать расовую гармонию.
У этой политики есть еще одна сторона, которая открылась мне после разговора с менеджером небольшой провинциальной американской компании. Он рассказал мне, что у них работал один афроамериканец, который отлично понимал, что уволить его нельзя, и умело пользовался этим. В результате компания взяла на работу еще несколько афроамериканцев, в основном лишь для того, чтобы уничтожить монополию одного менеджера на представительство всего этнического меньшинства. Другой мой приятель, владелец среднего по размерам бизнеса, связанного с производством медицинской техники, дальновидно назначил в руководство компании нескольких женщин-афроамериканок. В результате его бизнес попал в категорию «компаний, управляемых меньшинствами», что помогло ему не только приобрести позитивный имидж в общественном мнении и в отношениях с партнерами по работе, но и получить некоторое количество разного рода формальных и неформальных льгот и преференций.
В ходе движения против расизма не мог не родиться зеркальный ответ. В 1966 году активист Стокли Кармайкл выдвинул радикальный лозунг
