Америка: каким мир был бы без нее? полностью

Фуко ненавидел капитализм и свободную торговлю, считая якобы свободный обмен скрытой формой угнетения. Он говорил, будто все мы живем под диктаторским режимом класса, который навязывает себя с помощью насилия, даже если инструменты этого насилия узаконены и конституционны. Каковы же конкретно симптомы этой тирании класса? У Фуко они сводятся к мнению и факту. Мнение, которое оказывается заблуждением, состоит в том, что распределение богатства при капитализме — это «игра с нулевой суммой». Факт, соответствующий истине, состоит в том, что многие люди на Западе вынуждены работать ради денег. Ну, и что? Фуко считает капитализм жестоким, эксплуататорским, поскольку он заставляет людей работать ради зарплаты. Фуко же настаивает на том, что работа должна способствовать самоудовлетворению. В этом он повторяет раннего Маркса, будучи истинным ребенком 1960-х гг. Он также предвосхитил недавние замечания Нэнси Пелоси и Гарри Рида о том, что многие американцы чувствуют себя «запертыми» на своей работе. Теперь же благодаря социальной программе «Obamacare» они могут уволиться и заниматься поэзией и т. п. или вообще ничего не делать.[20]

К тому же Фуко ненавидел американскую внешнюю политику на основании того, что она была репрессивной и тиранической. Фуко гневно осуждал американское вмешательство во Вьетнаме и участвовал в антивоенных демонстрациях, организованных французскими левыми в конце 1960-х — начале 1970-х гг.

Фуко говорил: «Настоящая политическая задача в американском обществе состоит в критике работы институтов, производящих впечатление нейтральных и независимых. Их надо критиковать и нападать на них так, чтобы политическое насилие, всегда проводимое через них незаметно, стало очевидным. Тогда с ним легче бороться». Это было главным всю его жизнь. Однако Фуко не считал, что нужно преобразовывать власть на основе справедливости. Он и саму «справедливость» определял как иллюзорную идею. Согласно Фуко, все дело — в силе, а победить силу можно только силой. В дискуссии со своим соратником Ноамом Хомски, Фуко признавал, что самой сильной мотивацией для пролетариата выступает зависть. По его мнению, зависть ведет не только к желанию обладать властью, но и к жажде мести: «Пролетариат развязывает войну против правящего класса не потому, что считает ее справедливой. Пролетариат воюет с правящим классом потому, что впервые в истории он хочет взять власть. Но, когда пролетариат возьмет власть, может оказаться, что он проявит по отношению к классам, над которыми только что одержал победу, жестокую, диктаторскую, даже кровавую власть».

Хомски чувствовал к Фуко такое отвращение, что позже назвал его самым аморальным человеком из всех, кого он когда-либо знал.[21]

Фуко воодушевляла не только насильственная тирания и революционные репрессии западного пролетариата. В конце 1970-х гг. он ездил в Иран и стал очевидцем того, как проамериканский шах был низложен Аятоллой Хомейни. Фуко встречался с Хомейни и щедро хвалил его. Фуко также восхвалял иранскую революцию, будучи уверенным, что она не приведет к теократии: «В исламском правительстве никто в Иране не видит политический режим, в котором духовенство будет играть роль надсмотрщика или тирана. Иран будет настоящим фонтаном свободы. Что касается свобод, они будут уважаться до той степени, в которой их проявление не будет причинять вреда другим, а меньшинства будут находиться под защитой. Между правами мужчин и женщин не будет никакого неравенства. В политике решения должны будут приниматься большинством». В целом Фуко считал революцию Хомейни спонтанным взрывом духовного порыва. Он назвал ее «духовной политикой», считая, что Иран преодолеет ограничения того, чего можно достичь с помощью политических действий. При этом «выход за пределы ограничений» Фуко считал необходимым средством против западного давления.