В В По расчётам великого Р". Р
В мае 1829 года бриг "Меркурий" во главе с капитан-лейтенантом Александром Казарским вернулся в Севастополь. Можно сказать, из мира мёртвых. Во время разведки у Босфора 14 мая маленький кораблик (всего 29,5 метра в длину, всего 18 малокалиберных орудий) был настигнут двумя турецкими линкорами: "Селимие" и "Реал-бей". Гигантами в 110 и 74 пушки. Эти два линкора, обладая превосходством в скорости, должны были просто в щепки разбить маленький "Меркурий". Но экипаж Казарского принял бой. Маневрируя с помощью парусов и вёсел, Казарский всё время жалил врагов метким огнём, не давая туркам сделать залп борт в борт. На шпиль для подъёма якоря командир "Меркурия" положил заряженный пистолет: последний оставшийся в живых на бриге должен был выстрелить в пороховой погреб корабля и взорвать его – но не сдаться в плен.
Заработав двадцать попаданий в корпус, бриг смог повредить мачты турок – и те отстали. А побитый, но непобеждённый "Меркурий" ушёл в Севастополь.
С чем сравнить этот бой? Пожалуй, с боем подростка против двух боксёров-тяжеловесов. Даже турки были вынуждены признать подвиг Казарского. В одночасье Александр Иванович стал русским национальным героем. Его имя гремело так же, как потом будут греметь имена Чкалова, Гагарина, Покрышкина или Кожедуба. Царь осыпал наградами и Казарского, и весь экипаж "Меркурия". Николай Первый решил: "Капитан-лейтенанта Казарского произвести в капитаны 2-го ранга, дать Георгия 4-го класса, назначить в флигель-адъютанты с оставлением при прежней должности и в герб прибавить пистолет…" Тот самый пистолет, который лежал у крюйт-камеры. Царь приблизил героя к себе, а в Севастополе на Приморском бульваре до сих пор стоит памятник с надписью "Казарскому. Потомству в пример". Вот уж поистине, истинный ариец, человек высшей расы, русский чудо-богатырь, презиравший смерть и ставивший честь и долг перед Отечеством превыше всего!
Но, увы, Казарскому не суждено было прожить долгую жизнь. Всего через четыре года Александр Иванович был подло убит. Убит не английскими и турецкими шпионами, а существами низшей расы – российскими чиновниками-ворами, ради отпилов и откатов готовыми на любое злодеяние, на любую измену. Пожалуй, нет более чистого примера того, как низшая раса уничтожает людей высшего сорта.
А дело было так. Тогдашняя Россия тонула в воровстве чиновничьего аппарата. Дела с тыловым снабжением Черноморского флота оказались донельзя запущенными. Чиновники и адмиралы бесстыдно наживались на содержании флота, на закупках для него продовольствия, леса, снастей. Морякам поставлялась прогорклая мука и тухлая солонина – но платили за них, как за первостатейный товар. Естественно, полученную с казны прибыль поставщики и чиновная сволочь тихо делили. А лес поставляли в таких количествах, что он просто гнил, ибо объёмы поставок обеспечивали все мыслимые нужды парусного флота на полвека вперёд. Но лес закупали снова и снова – ведь казённые деньги надо было "осваивать". Присылаемые из Петербурга ревизоры возились с проверками много лет, но… ничего не находили. Их попросту перекупали.
И тогда император Николай Первый решил командировать на Черноморский флот своего любимца, героя Александра Казарского. Как самого честного и неподкупного. Для Казарского то была не первая миссия подобного рода. Император искренне считал чиновников сволочью и казнокрадами, с которыми нужно бороться с помощью воинов-героев. В 1831-1832 годах Казарский по поручению царя провёл расследования в Нижегородской, Симбирской и Саратовской губерниях, выведя на чистую воду высокопоставленных воров. Он стал неким царским опричником, мечом против воровства государственного аппарата. Довольный службой бесстрашного моряка, царь бросил его на ревизию Черноморского флота.
Было это весной 1833 года. Тридцатишестилетний флигель-адъютант и капитан первого ранга рьяно взялся за дело: благо, факты беспардонного воровства торчали на каждом шагу. Он проводит проверку интендантских структур и складов в черноморских портах. Начинает с Одессы – и вскрывает там факты невероятных по размаху хищений…
