Не успев далеко отойти от места удовлетворения своих плотских потребностей, прямо возле входа в метро, я увидел сборище чернокожих подростков. Они кричали друг на друга и махали руками. Внезапно один подросток вцепился в длинные волосы другого. Оба упали на проезжую часть четырнадцатой улицы, преградив путь недовольным автомобилистам. Напавший стал бить и пинать своего опонента. Зеваки, сидевшие у метро, и случайные прохожие изрядно оживились в предвкушении зрелища. Они стали свистеть и всячески подбадривать дерущихся. Никто не попытался их остановить. Еще двое подростков ввязались в драку, что еще больше раззадорило толпу. В сплетении рук и ног среди кусков порванной одежды было невозможно понять кто с кем дерется. С юга четырнадцатой улицы послышалась полицейская сирена, и драка немедленно прекратилась: дерущиеся как по команде вскочили с проезжей части и бросились бержать в разные стороны. Толпа разошлась. Я тоже пошел дальше.
Уйдя с людных ярко освещенных улиц, я продолжил свой путь домой по улицам безжизненным и тусклым. По обе стороны от проезжей части возвышались широкие деревья, корни которых разрывали тротуар и асфальт. Дома вдоль улиц были преимущественно двухэтажными и старыми, с деревянными верандами впереди. Созерцая улицу, деревья и дома в тусклом свете фонарей первое ощущение умиротворения постепененно вытеснялось унынием.
Я заметил огромную серую пушистую белку, которая сидела на земле и что-то ела, время от времени нервно подергиваясь. Размер, окрас и поведение животного привлекли мое внимание. Я подошел ближе, чтобы получше его рассмотреть, но приблизившись, я понял, что белка с аппетитом поедала собачии фекалии. В нерешительности и смятении я остановился, но быстро потеряв интерес к происходящему передо мной, неспешно продолжил свой путь.
Пройдя еще пару блоков, я оказался перед большим старым домом с широким деревянным крыльцом. Меня встретили двое парней с длинными засалеными волосами и неряшливыми бородами, одетые в рваные грязные майки и выцветшие шорты. От них пахло пивом.
Быстро поздаровавшись, они провели меня в сырой подвал через небольшую дверь под лестницей, входя в которую, мне пришлось наклонится, чтоб не удариться головой о дверной косяк. Мы попали в узкий корридор с тремя дверьми по правой стороне и запасным выходом в конце. Вторая дверь вела в мою комнату, в которой стояла кровать с продавленым серым матрасом, занимавшая большую часть комнаты, небольшой шкаф, дверцы которого разбухли от влаги, перекосились и не закрывались вплотную, маленький треугольный столик и крохотный затертый ночник. Под потолком вдоль стены растянулось узкое прямоугольное окно. В комнате было душно и затхло, но плесени я не заметил.
Третья дверь в корридоре оказалась входом в уборную. Узкий душ с горячей водой, унитаз и раковина компактно распологались на её площади не более двух квадратных метров. Дверь запасного выхода была не заперта и открываласть внутрь корридора. Мне посоветовали никогда не открывать её, поскольку с другой стороны последнюю пару лет копилась куча листвы.
После осмотра подвала, мы поднялись на основной этаж дома, и мне показали общую кухню и прачечную. Я решил остановиться в этом доме, поскольку было уже поздно, сравнивать мне было не с чем, а арендная плата взымалась понедельно вне зависимости от того, на сколько я тут задержусь. Я заплатил двести долларов за первую неделю, еще столько же я оставил в качестве залога. Один из моих новых бородатых знакомых сфотографировал мою туристическую визу в паспорте. После этого мне выдали два ключа: один был от дома, второй – от моей комнаты. Я ушел в свой подвал, проветрил комнату используя единственное окно, которое открыл не без усилия, помылся, побрился и лег спать. Так закончился мой первый день в Америке, которым я остался в целом доволен: у меня уже была работа и ночлег.
В девять утра, надев рабочую одежду и захватив в рюкзак купленые вчера позавчерашние пончики, я отправился на работу. По дороге я съел один пончик, который, хоть и не имел никакого определенного аромата или вкусового оттенка, как я ожидал исходя из надписи на упаковке, был приторно сладким и очень сытным. В полдесятого я был у входа в ресторан. Дверь оказалась заперта, хотя с улицы было видно, что в глубине ресторана горел свет и там кто-то был. Потоптавшись у парадного входа и присмотревшись повнимательнее к фасаду здания, я обнаружил справа от двери звонок, который сразу не заметил. Я позвонил. На мой призыв из глубины выползла недовольная сутулая пожилая женщина с двумя нарисованями черными полосками над глазама, заменявшими ей брови. Она впустила меня и, не представившись, сказала:
– Работники должны пользоваться служебным входом, а не трезвонить в звонок, отвлекая меня от работы. У меня столько дел. Столько дел…
