Первый немецкий губернатор Венесуэлы Амвросий Альфингер, которого даже его соратники, не склонные к сантиментам, осуждали за излишнюю жестокость, в первый год своего пребывания в Венесуэле навел такой ужас на туземцев, что окрестности Коро обезлюдели на десятки миль. Плевать ему было на испанские запреты притеснять и обращать в рабство «дружественных» индейцев-христиан. Он взял в плен несколько сот какетио, сковал их цепями с ошейниками, нагрузил поклажей и двинулся к озеру Маракайбо на поиски Южного моря. Когда же, случалось, носильщик падал в изнеможении, — попросту рубил ему голову, чтобы не тратить времени на расклепку цепи. Альфингер прошел восточным берегом озера до его южной оконечности и, как полагал, почти что достиг цели, о чем писал в реляции Вельзерам: «По многим и веским основаниям следует считать, что это озеро сообщается с Южным морем». Альфингер повернул назад, поскольку многие заболели лихорадкой, да и сам он за десять месяцев, что длилась экспедиция, так ослабел, что временами не мог взобраться на коня.
Подлечившись, губернатор в июне 1531 г. отправился в новую экспедицию на поиски морского пролива. На сей раз он переправился через узкую горловину озера и пошел на юг вдоль западного берега, «разрушая все на своем пути» (слова хрониста Антонио де Эрреры). Он устраивал показательные избиения индейцев, пытками вымогал ценные вещи. Бывало, захватит вождя и старейшин племени, поместит их в загон и требует за каждого выкуп золотом, угрожая в противном случае смертью. И таким-то вот образом награбил он золота полтораста килограммов и, чтобы не обременять себя, решил отослать сокровища с отрядом из двадцати пяти человек обратно в Коро. Как водится, была составлена опись награбленного, дошедшая до наших дней. В этом показательном документе обозначены: «…тысяча семьсот двадцать три подвески, большие и малые; тысяча сто серег из филигранного золота; две тысячи триста тридцать бус, тысяча четыреста пятьдесят три браслета, шестнадцать орлов…» и так далее.
Отряд, доставлявший ценности, решил сократить путь и пошел напрямик через сельву. Запасы провизии быстро кончились, питаться приходилось лишь дикими плодами. Носильщики умирали, а новых испанцы раздобыть не могли, поскольку насмерть перепуганные индейцы разбегались при одном появлении чужеземцев. Пришлось конкистадорам поделить золото и нести его на своих плечах. Тогда-то они и познали всю тяжесть награбленного. Муки голода становились невыносимыми. Когда же люди вконец обессилели, то с общего решения сбросили треклятый золотой груз и зарыли в приметном месте близ побережья озера у подножия громадного дерева. Но легче не стало. К тому же конкистадоры сбились с пути и попали в такие места, где даже диких плодов не могли отыскать. Если испанец падал от изнеможения, то его уже не подбирали. Так был брошен на погибель и капитан отряда Иньиго де Баскониа.
«И тогда, — пишет хронист Педро де Агуадо, — они принялись убивать одного за другим тех индейцев, какие у них оставались в услужении, и пожирать их, уподобляясь тем самым диким и кровожадным зверям… и настолько они не испытывали при том ни страха, ни отвращения, как будто бы с младых лет питались человеческим мясом». Когда же они съели всех индейцев, каждый начал опасаться сотоварищей, и, потеряв доверие друг к другу, решили они по доброй воле разделиться, и всяк направился своей дорогой.
Только четверо продолжали держаться вместе. Так добрели они, шатаясь от голода, до какой-то реки, где увидели каноэ с индейцами. Они взмолились о помощи, индейцы поняли их беду и поплыли в селение за провизией. Испанцы очень опасались, что провизии не хватит, и составили дьявольский план. Вновь передадим слово хронисту Педро де Агуадо: «Индейцы простодушно вернулись, не ожидая от испанцев, коим они столь радушно привезли поесть, ничего дурного, и вышли на берег, вытащив из лодки маис, корнеплоды и овощи. Испанцы же решили, что смогут взять их в плен, и бросились на индейцев, дабы совершить то, о чем сговорились заранее; однако они были столь истощены и обессилены, что туземцам не составило труда вырваться; и, видя, что индейцы ускользают от них, испанцы набросились всем скопом на одного и, повалив, убили, потом разорвали на части и поджарили на решетке».
