«И всё же, чтобы воспользоваться возможностью перейти к новой модели, необходимо уметь понять, где мы находимся, сформулировав некие общие принципы, дать понять тем, кто внутри системы, что надежда есть. Необходимость сделать это неуклонно растёт, поскольку гораздо важнее не то, кто всем заправляет, а как много людей зависят в плане доступа к хлебу и маслу от доходности — ныне отрицательной — инвестиционной экономики, по мере того, как она прогрызает себе, как паразит (tapeworm — ленточный червь, глист, паразит. — Ред.), себе путь к уничтожению всей планеты и нас всех вместе с ней»[284].
Короче говоря, главная проблема не в том, что те, у кого власть, концентрируют в своих руках богатство самым разрушительным способом и даже не в том, что у них много денег. Это вторично. Проблема в том, что, с точки зрения дельфинов, растений и деревьев планете от присутствия человека становится всё хуже.
Все решения легко находятся, когда мы осознаём: это то, что мы с вами можем исправить, больше не тратя времени на попытки найти того, кто заправляет этим паразитом, чтобы убедить их поступать иначе. Паразит не может измениться — он слишком занят поиском пищи для себя, чтобы накормить всех нас»[285].
Глобальная способность к накоплению задолженности достигла своего предела. Так называемые развитые рынки и развивающиеся рынки подошли к максимально возможному объёму задолженности[286]. Если взглянуть на крупнейшие страны, которые влияют на глобальный ВВП, то все они перенасыщены долговыми обязательствами.
Банковскую систему не починили в 2009 г. «Рану, поражённую гнилостной инфекцией, без дезинфицирующих средств зашила кучка интриганов из среды банкиров и регуляторов, и все они сошлись на том, что систему нужно сохранить в нынешнем виде. Активы десяти крупнейших банков — составляющие более 20 трлн. долл. — на протяжении последних десяти лет росли на 13 % ежегодно. Я убеждён: системные риски так не снижают. И сегодня мы практически подошли к краю стареющего бизнесцикла, где безнадёжные кредиты подталкивают к катастрофе, а плохие идеи отмирают. Гангрена становится заметной»[287]. Объёмы обеспеченного залогом долга возрастают, поскольку «отбросы» от необеспеченных займов начинают накапливаться — как во время забастовки мусороуборочных компаний в Нью-Йорке[288]. Обеспеченные кредитные обязательства — вселяющие ужас ОКО (CLO-s) — начинают распродаваться[289]. Citigroup провалил — капитально провалил, с большой буквы «п» — испытания на стресс[290]. Многие банки рухнут, когда придёт время настоящих испытаний.
«Хотя дефолт может спровоцировать гигантские проблемы почти где угодно в системе — внутреннем хедж-фонде или даже на необычных президентских выборах, — катастрофа будет глобальной. Первый кромешный ад скорее всего захлестнёт Европу и, без сомнений, коснётся Deutsche Bank (DB). Банк DB был раной, в наибольшей степени поражённой обширными гнилостными процессами в 2009 г.; эта рана так никогда и не зажила. В 2014 г. банк был вынужден привлечь дополнительный капитал, продав акции с 30-процентной скидкой. Но почему?»[291]. В этом году DB продал 1,5 млрд. долл. долговых инструментов по бросовым ценам (однозначно мизерные по тем временам 4,25 %)[292]. Министр финансов Германии Вольфганг Шойбле заявил, что не испытывает никакого беспокойства в отношении Deutsche Bank[293]; на деле это означает, что банк столкнулся с серьёзными неприятностями. В начале 2016 г. scheiße (
Тот факт, что в июне Греция пропустила очередной платеж по кредиту, говорит о полном дефолте[298], это коррелирует с понижением рейтинговой оценки платёжеспособности Deutsche Bank рейтинговым агентством S&P Global Ratings, DB приблизился у «мусорному» уровню (на три позиции выше «мусорного»)[299]. DB прекратил поставку физического золота своим клиентам (очень напоминает ситуацию с MF Global)[300], а затем, осенью, урегулировал претензии по иску, касающемуся цен на золото[301]. Издание Business Insider предположило, что DB «расклеивается» — весьма жалкое описание невозможности выполнить платёжные обязательства[302].
