Тут он помолчал, что-то вспоминая, а затем продолжил:
— Нет, в жизни всякое случается, сам знаю. Но ты — бизнесмен. И стрельба для тебя — способ отстоять свое. Основам стрельбы вблизи я тебя научил. Тренировки продолжим, но теперь начнем следующую часть. Я буду готовить тебя к тому, что противник вытащит револьвер первым.
Тут он встал, и жестом предложил мне встать перед ним. Когда я подошел, он продолжил, сопровождая свои слова одновременной демонстрацией:
— Если противник находится рядом, надежнее шагнуть поближе и использовать кулаки. Или ноги. Или любой предмет, который оказался в руках.
Когда я поднялся с пола после его демонстрации, он продолжил, отойдя от меня чуть подальше:
— Но на такое счастье рассчитывать глупо. Чаще всего он будет не ближе пятнадцати футов. Очень неудобная дистанция. Слишком далеко, чтобы достать его кулаком, но слишком близко, чтобы верить, что он промахнется. Даже тебя я за месяц выучил попадать.
Он усмехнулся и поправился:
— Ну, в основном, — попадать! И что же делать, если противник на такой неудобной дистанции? Для такой ситуации я придумал парочку способов, сейчас и будем с тобой их отрабатывать. Итак, первый способ. Быстро разворачиваешься к противнику боком и, не вынимая оружия из твоего кармана-кобуры, начинаешь стрелять по нему.
Я скептически хмыкнул. Генри немного смущенно признал:
— Сквозь карман, конечно, попасть труднее, но я тебя для того и учу, чтобы шансы были. Тем более что способ этот тренировать будем только для коротких дистанций. Револьвер у тебя как специально под этот способ придуман: предохранитель надежный, пустого гнезда, как у других, делать не надо. И курок в кармане ни за что не зацепится. Понял?
— Понял! — обреченно согласился я. А что еще мне оставалось делать?
— Тогда продолжим! Второй способ. Делаешь влево широкий шаг, одновременно как бы приседаешь на колено правой ноги… Ну-ка, попробуй! Что, неудобно? Правильно, люди ногу, на которую опираемся, сгибать не приучены. Ну, так и у противника готовности меньше будет.
Я молчал, ожидая продолжения все в той же неудобной позе.
— Стреляешь, Урри, так же, из кармана-кобуры, не вынимая. Стрельнул два раза, и все! Либо ты попал, либо уходить пора. Уходишь кувырком. Голова у тебя не кружится, мы проверяли, так что способ как раз по тебе. Кувыркнулся и снова стреляешь. Ну, не куда попало, разумеется, а если цель осталась. И тренироваться мы с тобой, Урри, будем до седьмого пота. Я хочу подарить тебе шанс.
— Но я стрелять же учусь… Почему «шанс»?
— Потому парень, что ты — кролик! А он — хищник. Пусть и хреновый. Он — всегда в атаке, а ты — в обороне. Помни, парень! Он уже тебя обогнал. Уже ствол достал, уже подошел. Потому тебе его надо в чем-то другом обойти. Пока ты движешься, уже он теряет время. На прицеливание. Времени этого мало, потому пользуйся им с толком — стреляй сразу! После моих тренировок да на такой дистанции ты и из кармана не промажешь! Вот увидишь!
Семейный обед прошел оживленно. На утренней службе была оглашена дата бракосочетания Фреда Моргана и мисс Мери Мэйсон, поэтому за обедом женщины довольно живо обсуждали, кто и как реагировал, как именно поздравлял и прочие подробности. Мужчины по мере сил поддакивали. После обеда же Мэри с тетей Сарой решили прогуляться по городскому парку. Элайя тут же заявил, что не возражает, если Фред составит им компанию.
Так что после отбытия у Мэйсонов получился разговор, что называется, «с глазу на глаз».
— И зачем ты отослал Фреда? — осведомился дедушка жениха самым светским тоном.
— Затем, что не все ему надо знать… Понимаешь, дядя… Мэри нервничает!
— Из-за чего? Она что-то знает о наших опасениях?
— Я не тупица! И люблю свою дочь! Так что ничего она не знает, будь уверен!
— Тогда в чем же дело?
— Она что-то ощущает. Ощущает, как я дергаюсь… Женщины вообще чувствуют лучше нас, мужчин… Сара говорит, что Мэри стала нервно спать, вскрикивает во сне… с этим надо кончать!
— Но как? Новых идей у Смита и Картера нет. А по старым мы зашли в тупик. Нью-Йорк — огромный город. И прятаться там можно долго…
Элайя помолчал.
— Знаешь, дядя, я все же допускаю, что он не прячется. Иначе он не стал бы называться своей фамилией ни в библиотеке, ни в гостинице. Он ведь не дурак…
— И что ты предлагаешь? Дать объявление в газете?
— Нет, это лишнее. Но я думаю, что если он не прячется, то он может переписываться с Гансом Манхартом. Я попробую написать Гансу.
— И что? Спросишь его, где сейчас Воронцов? Думаешь, он тебе ответит?
— А почему нет? — лениво спросил Элайя, — это ведь зависит от того, как именно спросить. Если я, к примеру, скажу, что начал сомневаться в истории Фреда и хочу разобраться, что же случилось на самом деле… И обозначу, что готов, если выяснится, что я не прав, принести извинения и компенсировать потери… Он может и свести нас с Воронцовым. Все зависит от того, что этому русскому больше нужно — восстановление доброго имени и деньги или все же месть.
