— Ну что ж, господа, я собрал вас, чтобы… — бодро начал Александр Иванович Кротов, руководитель прогрессистов всей Восточной Сибири, но его с кривой усмешкой перебил шустрый толстячок-заместитель:
— Сообщить нам пренеприятнейшее известие? Так мы в курсе! Чтобы не заметить, что церемонию вёл сам наследник престола, надо быть слепым и глухим! А мы тут против этого вынуждены козни строить.
Стало видно, что Пётр Георгиевич прилично набрался на банкете. И не от радости, а от нервов.
— Нет, дорогой вы мой! Известие, напротив, сугубо приятное. Выяснилось, почему наш «милый американский друг» — эти три слова глава тройки «заговорщиков» произнёс с отчётливой иронией. — Сэмюэл Честней покинул наше богоспасаемое Отечество. Помните, полгода назад я ездил в Бельгию на Международный Конгресс прогрессистских партий.
— Чего ж не помнить? Семецкий договорился, Воронцов отплатил, а вас человек сорок и скаталось! — нетрезво продолжал нарываться заместитель.
— Верно, но мы не просто так прокатились. Там ведь и китайцы были, и турки, но главное — американцы. Правда, их партия немного поувяла после того, как Рузвельт выборы слил, но всё равно, люди от них приехали влиятельные. А после того, как я выступил с идеей перенять опыт наших Прогрессоров и Пионеров Прогресса, многие со мной подружиться захотели.
— И?
— С некоторыми я продолжаю переписываться. Так вот, меня совершенно уверили, что Рокфеллер с нашим Воронцовым на время войны замирение подписал.
— А зачем тогда мы продолжаем ему на главную стройку Воронцова компромат собирать? А то и организовывать? — дрожащим голоском уточнил секретарь.
— Вот и я спрашиваю — зачем? Нам ведь никто не приказывал продолжать. Мы, получается, сами… Так может, перестанем?
— А если нас за это накажут? — внезапно трезво спросил Пётр. — Сам помнишь, Честней говорил, что у него на каждого «крючок» имеется.
Тут Кротов хитро улыбнулся.
— Так мы ж не сами прекратим. Не своей волей. На будущей неделе мне в столицу ехать надо. Семецкий-то на войну отпросился, надо нового главу нашей партии выбирать. Досрочно. На съезде и Воронцов будет. Найду время, суну записку ему или Артузову, его главному безопаснику. А дальше они уж сами подойдут. Я и покаюсь за всех нас. И попрошу, чтобы он Рокфеллеру вопрос задал. Дескать, как же так, господин хороший? Договорились о мире, а тут ваши агенты гадят. Вот и получится, мы прекратим, но мы ни в чём не виноваты.
— Хитро ты придумал! — уважительно ответил толстяк, с ударением на букве «о». — Получится, мы из-под удара выскользнем, и давить на нас вражинам заокеанским больше незачем будет. А Воронцов, он простит. Он стольких открытых врагов простил, что и нам даст возможность искупить… Молодца, уважаю!
Он встал и двинулся к своему начальнику с намерением обнять, но остановился, услышав сзади истеричный крик секретаря:
— Нет! Не смейте! Я вас сейчас! Никто не должен узнать…
Бах! Ба-бах!
Выстрелы гремели, пока не опустел барабан. Когда всё затихло, дверь выломали и обнаружили три окровавленных тела. Последний патрон секретарь приберёг для себя.
'…Об этом инциденте немало писали газеты, но, к счастью, причина конфликта так и не попала в газеты. Кротову удалось выжить, но он долго лечился, и так и не пришёл в себя окончательно. Следствию он всё описал как случай внезапного помешательства. Но Артузов любил докапываться, и потому уже через много месяцев нашел способ добиться правды.
Тогда же этот инцидент лишь добавил нам проблем. Газетчики не упустили случая пофантазировать, да и организация новых выборов требовала ресурсов, которых и так не хватало. И так пришлось искать замену для Семецкого.
К счастью, новый руководитель меня более, чем устроил. Нет, фантастика — дело хорошее, ничего против неё не имею. Но пусть он лучше преподаёт да руководит нашими сибирскими геологами. А заодно — и партией, на самотёк такое дело оставлять нельзя!
Например, надо присматривать за недавно организованным «тимеровским» движением. Честное слово, я ни при чём, и «тимуровцев» из будущего не тащил! Идею «пионеры помогают семьям фронтовиков» родили Ребиндер с моим Мишкой. Сами! Хотя… Я до конца не убеждён, может когда-то, когда сынуля был помладше, и я ещё рассказывал ему на ночь сказки, что-то такое и мелькало. Но я такого не помню, а он честный, если б идею не сам придумал, а вспомнил — сказал бы! Так что, может быть «всплыло из глубин подсознания», допускаю.
А «тимеровцы» потому, что первой такой командой помощников командовал Тимер Булатов. Вот в его честь и назвали, про него и в «Пионерской правде» написали.
И над детскими садами, которые срочно создавались по всей стране, тоже партийный надзор пригодится. Да мало ли что ещё! Но главное, у нас тут наметилась смена правительства…'
— Итак, Александр Васильевич, прошу вас объясниться! Чем вызвана сия бумага?
