Американская грязь полностью

Никогда в жизни он не видел настолько странного ребенка. Казалось, тот не замечал никого и ничего вокруг. Мами лишь покачала головой, а Соледад дала короткий, исчерпывающий ответ: «Drogas»[90]. Они зашагали прочь от этого мальчика, от группы мигрантов, вокруг которой тот бродил. Они чуть не ушли с территории депо, как вдруг на путях возникли три молодые, хорошо одетые женщины. Они махали руками и выкрикивали: «¡Hermanos, tenemos comida!»[91] Все мужчины поднялись с земли, отряхнули от пыли джинсы и направились к бесплатному столу. Одна женщина зачитывала строки из Библии, другие две раздавали всем желающим тамале и атоле. Луке не хотелось есть – спасибо доктору, накормившему их завтраком, – но он усвоил, что никогда нельзя отказываться от дареных калорий. Все четверо с благодарностью взяли еду, и, когда женщины стали собирать котлы и мусор, Лидия подумала, что, может, им тоже стоит уйти. Казалось, их повсюду подстерегали опасность и нищета. Но тут прошел слух, что один из отдыхавших в депо поездов как раз загружают и он вот-вот должен отправиться на север. Многие мужчины уже принялись забираться на крышу вагонов и раскладывать там свои рюкзаки. Железнодорожные работники наблюдали за ними, но не пытались остановить. Как же странно все это и бессмысленно – то, как государство тратит миллионы долларов и песо на возведение заборов и зачистку поездов в городах типа Оахаки, Чиапаса или Мехико, а в других не обращает на мигрантов абсолютно никакого внимания. Неподалеку от депо, на углу, даже стояла машина полиции. Полицейский просто сидел и наблюдал, как мужчины собираются в дорогу. Спокойно попивал кофе из бумажного стаканчика. Ситуация напоминала ловушку, однако Лидия слишком обрадовалась, чтобы прислушиваться к своим сомнениям.

Сестры чувствовали себя разбитыми и измученными, особенно Соледад после выкидыша. Возможность сесть на поезд, пока тот стоит, казалась невероятной удачей, и все четверо резво запрыгнули на лестницу; поднимаясь следом за старшей сестрой, Лидия уловила носом слабый запах крови. Они прошли по крыше в конец поезда, пока не нашли вагон, на котором хватило места для всех четверых. Усевшись, Лидия достала из рюкзака холщовые ремни, когда вдруг на лестнице показалась голова маленькой девочки. Она быстро вскарабкалась на крышу и сразу же подлетела к Соледад. Ей было лет шесть, и она была совсем одна. Ее черные короткие волосы блестели на солнце, на ней были джинсы и коричневые кожаные ботинки. Она уселась на корточки рядом с Соледад, и та совершенно опешила от столь неожиданной смелости. Девочка торопливо заговорила, почти касаясь лица Соледад губами. Старшая сестра попыталась отстраниться.

– Тебе нужна работа? – спросила девочка. – У моей тети здесь неподалеку ресторан, она ищет официантку. Хочешь подзаработать? – Она потянула Соледад за руку. – Пойдем, быстро! Пойдем со мной, я покажу тебе, где это.

Она схватила Соледад под локоть, и та настолько оторопела, что была готова отправиться следом. Соледад понимала, что делать этого нельзя, что девочка ведет себя чересчур самоуверенно, даже агрессивно. Но у старшей сестры в тот момент разум боролся с телом: разум знал, что нельзя доверять этой напористой девочке, но ее тело по биологическим причинам отзывалось на милые детские черты, на прекрасную невинность юного лица. Соледад разрывалась между двумя правдами, но чары вскоре развеялись: полицейский выбрался из своей машины, по-прежнему сжимая в руке бумажный стаканчик с кофе, и теперь стоял на земле под самым поездом. Он закричал:

– Хименита, оставь людей в покое! Слезай оттуда!

Маленькая девочка сверкнула глазами и подскочила. Выпустив руку Соледад, она перемахнула через край вагона и слетела по лестнице вниз. Через мгновение ее фигурка замелькала вдалеке среди булыжников и строительного мусора. Полицейский крикнул ей вслед:

– И скажи своему папи, что сегодня не будет ему добычи!

Соледад не могла дождаться, когда паровоз зашипит и снимется с тормоза. Наконец они поехали, но вместо счастья и облегчения все четверо испытали липкий ужас.

В пути Лука следил за знаками, отмечая на воображаемой карте новые места и те, которые уже знал: Гуамучиль, Бамоа, Лос-Мочис. Есть, есть, есть. Спустя примерно три часа после того, как они выехали из Кульякана, поезд оказался в каком-то глухом захолустье, на стыке сразу нескольких путей. В самой широкой части их было не меньше дюжины; чуть поодаль Лука увидел толпы мигрантов – и снова ни забора, ни полиции. Казалось, никому не было дела, что все эти люди собрались здесь, чтобы сесть на «Ла-Бестиа». Поезд остановился, и около сотни человек спокойно залезли по лестницам на крышу. Но потом, ко всеобщему недовольству, паровоз окончательно заглох, и железнодорожники стали расходиться по своим машинам, припаркованным рядом со станцией. Три ночи поезд простоял на месте.