Пока они ждали, братья развлекали всех рассказами о своем доме в Юкатане, о своих женах и детях, о фермах на севере, где им довелось поработать. О третьем брате-близнеце, который, по признанию обоих, был среди них самым красивым, но погиб шестью годами раньше, на ферме в штате Айова: управляя зерноуборочным комбайном, он случайно задел молотилкой провода наземной электропередачи. Близнецы перекрестились и назвали его по имени: Эухенио. Лука ощутил, как магически действует произнесенное имя, и тоже перекрестился. Для многих мигрантов кроме семи церковных существовало еще одно таинство, которое совершалось при повторении имен погибших любимых людей. Мальчик попробовал на языке другое имя: Себастьян Перес Дельгадо, – но оно оказалось слишком шероховатым и жестким. Оставило во рту привкус горечи. Лука спрятал лицо. Выдохнул в темную складку локтя. Попытался отвлечься.
В компании братьев он почувствовал настоящее умиротворение. Они были словно теплый хлеб. Словно убежище в ненастную погоду. А потом, как они и говорили, на станции возник еще один поезд. Он ненадолго остановился, так что все спокойно забрались наверх; сначала братья помогли им на лестнице, а потом перешли на крышу соседнего вагона, чтобы никому не мешать.
– Увидимся на севере, дружище! – пообещал Луке один из них. – Будешь в Айове, обязательно меня найди. Съедим с тобой по бургеру!
Он звонко хлопнул по ладони мальчика, а потом развернулся и прыгнул за братом на следующий вагон. Его место заняла Ребека.
– Первый класс! – Наблюдая, как Лидия пристегивает сына к решетке, Соледад усмехнулась, а потом обвела рукой вокруг: – Наше купе люкс!
Поезд тронулся. Где-то за рекой Фуэрте пейзаж резко сменил краски с зеленых на бурые. Следующие часа полтора по обе стороны рельсов тянулись скудные, засушливые поля, а потом на дороге появился знак, сообщавший о въезде на новую административную территорию. Лука зачитал первую часть послания:
Бакабачи, Навохоа, Сьюдад-Обрегон.
– Ребека, мы почти приехали!
Уже несколько дней он пытался вкачать кислород в ее поникшее тело. Он был словно маленькие кузнечные меха, а она – потухший огонь, который стал угольками.
– Куда приехали? – спросила девочка.
В небе угасал вечерний свет. Поезд постепенно сбрасывал скорость, и братья-близнецы уже готовились на выход.
– Как куда, на
Ребека взглянула на него с явным сомнением; мальчик ожидал совершенно иной реакции. Он спрятал подбородок в отворот толстовки, но потом его окликнула Мами и попросила повторить свои слова.
– Мы почти на севере. Чуть меньше, чем в трехстах милях к югу от Ногалеса.
– Триста миль? – переспросила Соледад. – Как это понять? Сколько мы уже проехали?
– От Гондураса?
– Да.
Лука склонил голову и задумчиво прищурился:
– Я бы сказал, больше двух тысяч миль.
У старшей сестры округлились глаза. На лице промелькнула недоверчивая улыбка, которую она не слишком-то пыталась утаить. Соледад кивнула:
– Больше двух тысяч миль. То есть мы уже проехали больше двух тысяч миль?
– Ну да, я же говорю. Мы почти на месте.
– И долго еще? За сколько мы проедем эти триста миль?
Лука покачал головой:
– Не знаю точно. За несколько часов?
– Ты ведь не собираешься ехать дальше? – с тревогой спросила Ребека. – Уже темнеет.
– Похоже, мы сейчас остановимся, – глядя на дорогу, заметила Мами.
К тому моменту братья уже спрыгнули и успели отойти довольно далеко от поезда. Поэтому на их слова было бы легко не обратить внимания, не будь они слишком хорошо знакомы Луке, Лидии, Соледад и Ребеке. Они слышали ровно эти звуки в своих кошмарах и наяву. Братья-близнецы орали во все горло:
–
