А потом все завертелось. То, что когда-то начиналось с помощи отчаявшемуся отцу, вскоре превратилось в незаконную перевозку людей. Дело приобретало все возрастающий размах. Молодые парни, у которых были проблемы с законом, люди, которые не могли получить от американских чиновников эмиграционные визы из-за болезни, – для всех земля обетованная стала вдруг ближе и доступнее вместе с грузом вина от семьи де Лукка. Конечно, все это могло функционировать, только если таможенные работники с обеих сторон получали «плату за перевозку груза». За перевозку одного человека семья должна была заплатить 400 долларов, за незаконную перевозку – сумму, за которую оставшиеся в Италии родственники зачастую были вынуждены работать на графа несколько лет. Двадцать процентов от этих денег уходило на «портовые сборы» в Нью-Йорке и Генуе. Одним из заданий Франко было найти среди служащих, таможенных офицеров и грузчиков тех, кто поможет в отправке. Тех, кто смог бы в нужный момент закрыть глаза на происходящее.
Но за перевозку одними деньгами незаконные пассажиры не могли отделаться: после прибытия в Америку Франко заботился о том, чтобы эти мужчины попадали в итальянские ресторанчики или на стройки небоскребов в качестве дешевой рабочей силы и получали жалованье, на которое не согласился бы ни один работник с документами. По этой причине семья де Лукка отбирала мужчин не старше сорока лет. Другие едва ли смогли бы вынести тяготы путешествия и последующие рабские условия.
– Наша система продумана до мелочей, – устало улыбнулся Франко и заплакал.
Плата за перевозку, портовые сборы, наемные рабочие – за всем этим были имена живых людей. Мария содрогнулась. Она прислонилась к спинке дивана и, дрожа всем телом, укуталась в одеяло. Она не могла сейчас никого утешить. Ни Франко, ни себя саму. Франко вытер слезы и продолжил разговор.
Каждый раз случались незначительные происшествия. Однажды нелегальный пассажир чуть не умер от поноса. В следующий раз между пассажирами возник спор, и один другому сломал руку. Но смертельная опасность все годы не угрожала никому. И вдруг – нынешний рейс «Фиренцы». Что привело к этому несчастному случаю, пока оставалось неясным. Но факт остается фактом: при разгрузке обнаружили двенадцать тел. Судя по всему, все мужчины задохнулись.
Мария не отставала, пока не выспросила о каждой детали. Кем были погибшие мужчины? Знал ли Франко их семьи? Известно ли властям Нью-Йорка о случившейся драме? Куда дели трупы? Каждый ответ был мучительнее предыдущего, и Мария ненавидела его за это.
Наконец она поняла горькую правду: она вышла замуж за лгуна. Торговца людьми. И убийцу.
Если бы кто-то спросил, что она чувствует в этот момент, Мария бы не знала, что ответить. Там, где у нее было сердце, теперь зияла огромная дыра. Все обесценилось, все потеряло смысл в этой жизни, все было совсем не таким, каким должно было быть. Мария испугалась, что сойдет с ума. Ее охватил страх за ребенка, который беспокоился в животе и словно закрывал уши, чтобы не слышать ужасной правды.
– И что теперь? – усталый голос Франко заставил ее поднять глаза.
– Ты меня спрашиваешь об этом? – безграничное разочарование смешалось с ненавистью и болезненным осознанием того, что все потеряно. Напрасно она сопротивлялась этому. «Почему ты так со мной поступил?» – мысленно кричала Мария. А потом взглянула на Франко.
– Я должна сказать тебе, как теперь будет дальше? – Мария горько рассмеялась. – Я знаю лишь одно: я, глупая корова, поверила тебе, когда ты говорил о чести семьи де Лукка. О ваших традициях и о любви к вину. А ты все время лгал мне!
Она закрыла лицо ладонями. Произнести бы какое-нибудь заклинание, чтобы все снова стало хорошо! Но когда она подняла взгляд, Франко все еще сидел перед ней, растерянный и молчаливый. Внезапно он стал ей отвратителен!
– Когда я подарила тебе книгу о селекции сортов виноградной лозы, ты, наверное, в душе чуть не умер от смеха! Конечно, вы ведь знаете более легкие способы увеличения своего богатства.
– Мария, пожалуйста…
– Ах, неужели правда причиняет боль? – Только из-за ребенка она не набросилась на мужа с кулаками. Вместо этого она присела на край дивана и обула домашние туфли. Мария обвела взглядом комнату, словно ей нужно было сориентироваться. Потом она подошла к платяному шкафу.
– Что ты делаешь? Мария! Что мне нужно сказать? Мне бесконечно жаль! Я не хотел всего этого. Ты представить не можешь, как я был против всей этой истории! Я тысячу раз пытался образумить отца, поверь мне. Но ты же знаешь его упрямство. Что мне оставалось делать, если не согласиться?
Его плаксивый голос разозлил Марию еще больше. Ну, разумеется! Вот
– Мне нужно воспринимать твою трусость как раскаяние? Чего ты ждешь от меня, Франко?
