Было уже начало девятого вечера, когда Ванда наконец рассталась с Рихардом. Девушка издалека заметила, что газовые горелки в мастерской «Штайнманн-Майенбаум» по-прежнему светятся. Йоханна еще утром сообщила, что сегодня предстоит много работы. Ванда с удовольствием восприняла спокойствие в доме, потому что ей нужно было подумать. И все же девушка сначала заглянула на кухню: нет ли чего-нибудь для нее. Она увидела, что суп только что кипел, хлеб уже порезан. Ванда села за кухонный стол, открыла ящик и нашла блокнот, в котором Йоханна составляла свои списки. Она решительно взяла карандаш и стала писать:
Ванда с удовольствием посмотрела на заглавие. Вот как нужно это сделать! И следующие предложения ее рука писала сама собой:
–
–
–
С каждым пунктом, появлявшимся на бумаге, уверенность Ванды росла. «Ты бы подходила к этому делу… как-то организованнее», – казалось, упрек Рихарда придал ей энергии. У нее, конечно, нет образования секретаря, или работницы конторы, или что там еще нужно в экономике, но ведь она выросла на фирме! Можно даже сказать, что Ванда впитала в себя коммерческий образ мысли с молоком матери. Она вспомнила тот день, когда Пандора сидела со всеми пожитками во дворе дома, в котором снимала квартиру. Тогда Ванда, так сказать, сразу разработала спасательный план: успокоила заупрямившегося арендодателя и организовала представление у матери дома. «Нужно просто захотеть», – внезапно в ушах зазвучали собственные слова.
Неожиданно все стало ясно: она одна не сможет вытащить этот воз из болота. Для этого ей нужны помощники. И снова карандаш взлетел над грубой бумагой:
2
–
–
–
У Ванды тут же родилась блестящая мысль. И она записала:
–
Рихард все время жаловался на оснащение своей мастерской. Если бы он работал вместе с отцом, то мог бы пользоваться инструментами из мастерской Хаймеров. От этой мысли Ванду охватила эйфория. Таким аргументом она может попытаться заманить Томаса Хаймера. Почему она раньше об этом не подумала! Тогда бы отец не был в доме единственным стеклодувом и работа распределялась на несколько пар плеч. И большая производственная мощность в глазах заказчика точно стала бы преимуществом и способствовала бы новым заказам. В фантазии Ванды рождались такие красивые, такие многообещающие картины, что становилось даже немного страшно: Рихард и Томас Хаймер вместе выдувают стекло, Ева и Михель упаковывают готовые товары, а сама она заносит в блокнот списки адресов для отправки продукции – мастерская Хаймеров снова наполняется жизнью, как в старые времена, о которых рассказывала Мария. Надежда – и даже больше, уверенность – воспылала в душе Ванды, как пламя стеклодувной газовой горелки.
Когда ее усталые и голодные родственники пришли на кухню час спустя, она исписала уже четыре страницы из блокнота. Анна вновь бросала на нее враждебные взгляды, но сердце Ванды билось легко как никогда. Она точно знала, что будет делать в следующие дни!
– Это точно самая глупая идея, на которую меня когда-либо уговаривали! – прогнусавила Ева из-под длинного шерстяного шарфа, который она несколько раз обмотала вокруг головы, спасаясь от холода. – Пешком в Зонненберг! Да еще посреди зимы! Даже цыгане так не поступают, а если поступают, то сидят в повозках и их укачивают дорожные ухабы.
Ева кивнула в сторону небольшого каравана обшарпанных телег, который только что обогнал их. В тот же момент она пнула лохматую собачонку, которая бежала за повозкой на веревке.
