– Ну что? Какие новости? – По удивленно поднятым бровям Патриции Мария поняла, что, вероятно, на лице остались «усы» от молока. Невестка быстро вытерла губы тыльной стороной ладони.
Патриция покачала головой.
– Ничего. Вообще ничего. Я каждый день жду звонка доктора Лоренцо, увенчались ли его старания успехом. Но больше… ничего! – Ее голос сорвался.
Она вытащила из рукава накрахмаленный платок и промокнула невидимые капельки пота на лбу. Когда она вновь взяла себя в руки, голос зазвучал печально:
– Лоренцо десятилетиями получал от нас щедрые гонорары, но беда, когда действительно нужен адвокат!
– Я не понимаю этого! Как можно было бросить Франко за решетку, если нет никаких доказательств, что он причастен к этому случаю? – Отчаянию Марии не было предела.
Мария будет пребывать в заточении в палаццо, пока Франко будет находиться в тюрьме в Нью-Йорке! Мария все же лелеяла надежду, что его освободят: Патриция вскоре после ареста Франко сообщила, что семья отправила в Америку лучших итальянских адвокатов. Но надежда давно растаяла. Либо доктор Лоренцо ничего не смог сделать в Америке, либо местные власти тем временем накопали против Франко больше доказательств, чем просто высказывание подкупленного портового рабочего.
А может… и то, и другое.
– Если Франко вскоре не появится… – прошептала Мария захлебывающимся от слез голосом. Она давно снова легла в постель, но боли в спине возобновились. Она тихо простонала.
Патриция истолковала отчаяние Марии по-своему.
– Он непременно вернется к рождению своего ребенка! – Заметив сомнение в глазах Марии, она взяла ее за руку и крепко сжала. – Нам нужно просто держаться вместе.
Мария молчала.
– Давай помолимся, – прошептала Патриция. – За нашего любимого сына и твоего мужа.
После лихорадочных четырнадцати дней, которые пролетели в подготовке к путешествию, наконец пришло время уезжать. После всех увещеваний, пожеланий доброго пути и слез Рихард и Ванда распрощались с Лаушей. Йоханнес смотрел на кузину с неприкрытой завистью, он тайком признался ей, что страстно мечтает тоже когда-нибудь поездить по чужим странам, а вот Анна лишь холодно пожала Ванде руку на прощание, проворчала, что ее ждет срочная работа, и исчезла. С Рихардом она вообще не попрощалась, но в суматохе этого никто не заметил.
Йоханна не скрывала, что до самого конца сомневалась в целесообразности этого предприятия, и все же заставила себя улыбнуться. Петер сначала обнял Ванду, а потом Рихарда и протянул ему купюру, чтобы тот выпил вечером баварского пива за его счет.
– Но только одну кружку! – добавил он, строго пригрозив пальцем.
Томас Хаймер тоже не преминул прийти в назначенное место, к дому Марцена-Пауля, который должен был отвезти молодых людей в Кобург на своей повозке. Прощаясь, он долго тряс руку Ванды и передал пакет с едой в дорогу, который упаковала Ева.
От упаковочной бумаги шел густой дух хаймеровской кухни, но Ванда, растрогавшись, едва не разрыдалась. Томас сказал Йоханне:
– Кто бы мог подумать, что у нас когда-нибудь снова будут общие переживания?
И Ванда не смогла сдержать слез. Девушку утешало лишь то, что в ее отсутствие Хаймер будет заниматься большим заказом для Браунингера: к нему приехал помешанный на искусстве американец и заказал несколько десятков ваз, каждая из которых выполнена в одной из специальных техник. «Срез тюрингского стеклодувного искусства» – так назвал этот заказ Браунингер. Для отца это было то, что нужно! Ванда ликовала. Сначала Томас в это не мог поверить, подозревал, что Ванда зло разыграла его. Но потом взялся за работу с таким рвением, что Ванда его просто не узнавала: он словно помолодел за эти дни.
Ванда хотела озаботиться поиском новых клиентов после возвращения. В глубине души девушка надеялась, что и в Венеции ей удастся завязать новые контакты для стеклодувной мастерской Хаймеров.
Ах, как же тяжело прощаться с Лаушей!
– Эй, Ванда, ты корни здесь пустила, что ли? – нетерпеливо взял ее за руку Рихард.
Ванда со вздохом опустилась рядом с ним на твердую деревянную лавку повозки.
– Это же всего на две недели, – шепнул ей Рихард, увидев ее расстроенное лицо. Девушка кивнула.
А потом повозка уехала.
Когда они прибыли на вокзал в Кобург, их поезд уже подали к перрону. Заметив это, Рихард бросился бежать, испугавшись, что они опоздают. Ванда хихикнула и указала ему на то, что в паровоз только загружают уголь, то есть об отправлении еще совсем не идет речь!
Из Кобурга их путь лежал через Нюрнберг в Мюнхен, где они хотели переночевать в гостинице неподалеку от вокзала. На второй день путешествия они должны были прибыть в Больцано, где их пути разойдутся.
