– Женщины, которые целуются, мужчины, которые носят бороду длиной в конский хвост, и спагетти в городе белых сосисок – почему нет? – сухо прокомментировал Рихард, и Ванда неожиданно поцеловала его в губы.
Вечер был длинный, настроение у гостей все улучшалось. Под громкую музыку было тяжело вести разговор, поэтому Рихард и Ванда влюбленно смотрели друг другу в глаза и покачивались в такт мелодии.
И лишь когда музыканты сами присели за стол с бокалами вина, стало спокойнее – только жаркие политические дискуссии.
Ванда и Рихард завязали разговор, перескакивая с темы на тему. Было столько всего, о чем им хотелось поговорить друг с другом!
В какой-то момент Ванда рассказала ему о вечере, когда она узнала от Марии, что Стивен не ее настоящий отец.
– Всю свою юность мне казалось, что я… какая-то не такая. Ни рыба ни мясо, понимаешь? И все изменилось лишь в последние недели. Сегодня я знаю, что и Стивен, и мой настоящий отец – это часть моей жизни. Кажется, я снова постепенно врастаю в свою шкуру, становлюсь собой… – Она взглянула на Рихарда. Его взгляд был открыт и внимателен. Ванда продолжала: – Часть меня хочет остаться американкой, и все же я все больше ощущаю себя дочкой стеклодува! Какое-то сумасшествие, правда? – Неожиданно неуверенность прежнего времени вновь накатила на нее так сильно, что у Ванды по спине побежали мурашки. Как часто в ее жизни бывали многообещающие начала, чтобы вскоре превратиться в болезненные фиаско! Она сделала большой глоток вина.
Рихард задумчиво смотрел на нее.
– У меня все было намного проще. Я с детства знал, что я сын стеклодува. Мой отец был одним из лучших. Родители с самого начала давали понять, чего ждут от меня, что я должен пойти по стопам отца. Или, лучше сказать, что я добьюсь когда-нибудь чего-то большего. Жаль, что они так и не смогли увидеть, что их желание сбылось. Отцу наверняка не понравилось бы, что я копирую муранский стиль, ну а в остальном…
Он потянулся через стол и взял руку Ванды.
– Они бы гордились, что я женюсь на дочке Хаймера!
Ванде сначала показались его высказывания странными, но вскоре девушка поняла, что она в глазах Рихарда прежде всего дочь стеклодува. Он не мог или не хотел вникать в проблемы ее юности. Для него Ванда не была
Ее глаза загорелись любовью, когда она подняла бокал, в котором был последний глоток вина, и чокнулась с Рихардом.
– А я горда тем, что выхожу за стеклодува. Как красиво иногда говорят? Кто женится на стеклодуве, у того брак будет стоять на золотой ножке! – такие слова или подобные им говорила ей когда-то Мария.
Рихард слегка нахмурился.
– Мне все же казалось, что эта поговорка звучит несколько иначе, но и так мне очень нравится!
Второй день путешествия прошел так же великолепно, как и первый. С каждым километром, который они оставляли за собой, ландшафт все больше напоминал картинки из детских книг, которые Йоханна в свое время отправляла в Америку: покрытые снегом альпийские вершины, ярко-голубое небо, украшенное облачками, словно сделанными из сладкой ваты, светло-коричневые коровы с большими и добрыми глазами. То слева, то справа от дороги на крутых склонах виднелись большие водопады. Ванда ликовала от ощущения, что по дороге к Бреннеру небо становится все ближе и ближе. Не проходило и пяти минут, чтобы девушка не вскрикивала от восхищения, чем веселила попутчиков.
Рихард был впечатлен ландшафтами по-своему. Он все время переводил взгляд от пейзажа за окном на блокнот для рисования. Он не мог подумать, что сама поездка станет серьезным воодушевляющим приключением, как он сам признался Ванде позже.
– Если так пойдет, то путешествия должны стать неотъемлемой частью нашей жизни, – ответила она на это.
Другие пассажиры принимали их за молодоженов и смотрели доброжелательно и завистливо. Они были так молоды и так влюблены друг в друга…
Гостиница в Больцано оказалась элегантнее, чем в Мюнхене. В ней был большой ресторанный зал, где были заняты почти все столики. Но в этот раз сам Рихард настоял на том, чтобы посмотреть город. После этого молодые люди вернулись в номер и освежились, а потом, взявшись за руки, пустились бродить по узким улочкам. Вечер был теплый, и, казалось, все жители Больцано решили провести его на улице: играли дети, женщины в фартуках сидели рядком и чистили овощи, мужчины вели беседы, пуская в воздух облачка сигаретного дыма. На перекрестках Ванда и Рихард с трудом протискивались сквозь толпу. В Лауше лишь недавно отступила зима, а здесь уже началось раннее лето.
– Я именно так себе и представляла Италию!
Ванда указала на длинный ряд цветочных горшков с ярко-красными геранями, перед которыми сидела черная кошка и тщательно вылизывала себя.
– Этот запах юга, лета и темно-синее море!
Рихард рассмеялся.
