Казалось, Рут не очень-то интересовало знакомство Марии на корабле.
– А въезд в страну прошел без проблем?
Мария кивнула.
– Чиновники выглядели довольно строгими, один из них даже порылся в моей сумочке. Но на этом все. Потом я могла пройти через шлагбаум, – Мария улыбнулась. – Видела бы ты иммигрантов, все так волновались! Едва наш корабль миновал статую Свободы, как они тут же всё бросили и взволнованно смотрели во все глаза. Горги мне рассказывала, что они панически боятся глазных заболеваний. Трахомы или чего-то такого: у кого ее обнаружат, того тут же отправляют обратно. Ты о таком не слышала?
– Это хорошо, что они строго контролируют тех, кто приезжает в страну, – кивнула Рут. – Нам ни к чему заразные болезни. Можешь себе представить, что сюда ежедневно прибывает одиннадцать тысяч человек! И каждый лишь с дорожным узелком под мышкой, и все хотят богатства и благосостояния! Поэтому вся чиновничья процедура по иммиграции – сущий пустяк. Спустя четыре-пять часов все кончится и новый мир ляжет у ног!
– Тебе тогда тоже пришлось въезжать через остров Эллис? – с любопытством спросила Мария. Она вдруг осознала, что совсем мало знает об обстоятельствах переезда Рут в Америку.
– Боже упаси, нет! – отмахнулась Рут. – С одной стороны, тогда людей приезжало не так много, как сегодня. С другой – у меня ведь были документы… – невольно перешла на шепот сестра, хотя таксист наверняка не понимал по-немецки.
Мария хихикнула.
– Баронесса Рутвика фон Лауша. Тебя чуть не хватил удар, когда ты узнала, что мошенник Стивен наделил тебя благородным титулом, правда?
Рут широко улыбнулась и на какой-то миг снова стала похожа на ту молодую девушку, жаждущую приключений, которая много лет назад глухой ночью сбежала из Лауши от мужа.
Мария и сегодня еще толком не знала, почему брак Рут с Томасом Хаймером, сыном стеклодува, в конце концов потерпел крах. Поначалу Рут так любила Томаса! Но однажды она забрала трехмесячную дочь и перебралась со всеми пожитками в родительский дом. «Я больше никогда к нему не вернусь!» – воскликнула она без каких-либо объяснений. Марии и Йоханне ничего другого не оставалось, как просто принять это.
– Впрочем, титул мне не повредил, – произнесла Рут. – Ты представить себе не можешь, как обходительно со мной обращались вначале! Конечно, на это повлияло и то, что меня сопровождал Стивен. И все же… – Она вдруг задумалась. – Я не чувствовала себя уверенно с фальшивыми документами. В первый год все было очень плохо. Каждый раз, когда звонили в дверь, я думала: «Сейчас они войдут и заберут меня!» – вздохнула Рут. – Когда Томас наконец дал согласие на развод и я смогла выйти замуж, у меня словно камень с души свалился! Когда я стала женой Стивена, то ощутила себя другим человеком.
– Странно, тогда я как-то совсем мало знала об этом, – стыдливо ответила Мария.
Рут лишь рассмеялась.
– И ты считаешь это странным? У тебя же днем и ночью на уме были сплошные новогодние шары!
Она указала на что-то из окна автомобиля.
– Смотри, сейчас мы пересекаем авеню Америки[2]. Еще немного, и мы будем на месте.
Сестра в двух словах объяснила Марии систему вертикальных авеню и горизонтальных стрит, по которым можно было ориентироваться в клокочущем котле Манхэттена.
– Ах, я просто не могла дождаться момента, когда смогу показать тебе все это! – воскликнула она. – Подожди немного, я для тебя столько всего придумала. Мы насладимся каждым проведенным вместе часом!
Мария сильно удивилась, когда такси остановилось посреди одной из улиц.
– Ты
– Наша квартира располагается на последнем этаже, – с гордостью ответила Рут, ткнув указательным пальцем на верхушку стройного небоскреба. – Мы переехали сюда год назад. Теперь скажи, что ты не знала об этом!
– Нет, нет, но я думала, что у людей с таким достатком, как у твоего Стивена, найдутся деньги, чтобы жить в доме…
– Что за чушь! – прямо заявила Рут. – У кого много денег, тот сегодня переезжает на Пятую авеню. Я сейчас и представить не могу, что могла жить в другом месте! Стивен и я одними из первых осознали, какие преимущества дает то, что живешь в сердце города: для квартиры не нужно много прислуги, ближе ходить за покупками или в оперу и не надо заботиться о саде… Запомни мои слова: пройдет немного времени, и
– Этого не может быть!
