Она беспомощно огляделась вокруг. Сотни квадратных метров пола из розового мрамора были окаймлены черными, с золотыми вкраплениями гранитными скамьями, за которыми росли громадные пальмы. Всю стену в задней части вестибюля занимал аквариум, в котором среди кораллов и диковинных растений сновали рыбки всех цветов радуги. Марии стало казаться, что ей на плечо вот-вот сядет попугай. Но вот портье открыл перед ними дверь лифта. Мария нерешительно последовала за сестрой в четырехугольную латунную клетку, которая тут же заскользила вверх.
– Ну, это здорово, правда? – глаза Рут сверкали весельем. – Такое ты не увидишь ни в Париже, ни в Лондоне. Квартирные дома подобного типа – это изобретение Нью-Йорка. Не могу дождаться, чтобы показать тебе свое маленькое царство.
У Марии слегка кружилась голова, но она списывала это на стремительный подъем на лифте.
Квартира Рут и Стивена выглядела не менее роскошно, чем шикарный холл. Справа и слева длинного коридора располагалось множество просторных комнат, обставленных изящной мебелью из красного дерева, с китайскими коврами на полах и шелковыми шторами на окнах. Гостевая комната с отдельной ванной, где предстояло жить Марии, была от потолка до покрытого ковром пола выдержана в пастельных зеленоватых тонах. На туалетном столике лежал совершенно новый набор: гребень, расческа и зеркало, а рядом – целый арсенал баночек и пузырьков, от одного взгляда на которые Мария занервничала. Она опробовала гигантскую кровать, присев на край, и заметила стопку женских журналов на ночном столике. Они были разложены веером и больше напоминали произведение искусства, чем чтиво. «Господи, неужели Рут не знала, кто к ней приедет? Может, она ожидала оперную диву?»
Мария быстро ополоснула лицо и вымыла руки. В это время горничная должна была распаковать ее багаж, так сказала Рут. Затем Мария отправилась на поиски сестры. Она шла по коридору, пол которого был почти полностью устлан ковром с ворсом чуть не до щиколотки. От этого ее шаги были едва слышны. Она невольно вспомнила, как в подростковом возрасте Рут воском полировала до блеска деревянные ступени лестницы в их доме. Их мать умерла рано. После этого всю работу по дому и в мастерской сестры разделили между собой: Рут отвечала за готовку и бóльшую часть работы по дому; ее редко можно было встретить без тряпки или картофелечистки в руках. Она никогда не жаловалась на обилие работы, подчас тяжелой. Однако еще девочкой она мечтала, что когда-нибудь познакомится с принцем, который увезет ее в свой замок. Тогда Йоханна и Мария воспринимали россказни сестры как неосуществимые мечты. От этих воспоминаний Мария улыбнулась. Кто бы тогда подумал, что замок Рут окажется на Пятой авеню в Нью-Йорке…
Мария осторожно заглянула за следующую дверь с правой стороны. Еще одна красивая комната, на этот раз выдержанная в красных тонах, но, как и в трех предыдущих, здесь было темно и пусто. К своему облегчению, Мария услышала где-то рядом звон посуды, ей почудился аромат кофе. Гостиная Рут, наконец-то! Но когда Мария открыла следующую дверь, то оказалась в крошечной кухне, где розовощекая кухарка следила за множеством кастрюль на плите.
–
Но в последней комнате в конце коридора ее с нетерпением ждала Рут с чаем и пирогами.
– Ну, вот и ты наконец-то! Я уж думала, ты совершенно устала и заснула. Не беспокойся, ты скоро успеешь вдоволь поваляться в постели. Стивен пообещал мне приехать из конторы раньше, чтобы мы смогли вместе поужинать. Он не может дождаться встречи с тобой!
– Я тоже ему рада, твой Стивен действительно хороший человек! – ответила Мария. – Мне кажется, в последний раз я видела его на открытии склада в Зонненберге.
В отличие от Рут Стивен поначалу каждый год приезжал в Тюрингию, когда еще работал на Франклина Вулворта. А позже, когда перешел на фирму отца, стал приезжать реже. Он никогда не упускал возможности навестить сестру Рут, хотя, с деловой точки зрения, в этом не было особой нужды: мастерская Штайнманнов производила елочные игрушки как для магазинов Вулворта, так и для фирм оптовой торговли Майлза.
– Но больше всего я рада за Ванду! Представить себе не могу, наверное, она уже давно превратилась из маленькой шалуньи в молодую девушку. Куда, она, кстати, подевалась?
Рут вздохнула.
