«Ну я и голытьба!» – эта мысль вдруг ей показалась такой смешной, что она расхохоталась. Очень громко, пронзительно и истерично. Зачинщица сердито уставилась на нее.
– Из-за таких, как ты, наша забастовка может потерпеть неудачу! Вам не хватает серьезности! – ткнула она твердым указательным пальцем в грудь Ванды, и девушка не успела увернуться.
С этого момента Ванда вообще ее не слушала. Слезы катились по ее щекам, она продолжала хохотать и не могла остановиться. Если бы Гарольд слышал это… Он точно подумал бы, что она все выдумала.
Некоторых женщин заразил ее хохот. Они тоже смеялись, но больше от отчаяния, чем от веселья. Всех их дома ждали семьи, дети, а они не знали, чем их кормить всю следующую неделю. Но можно ли ставить им в вину то, что они боялись собственной смелости?
– Давайте, смейтесь! – язвительно крикнула зачинщица. – Словно у вас есть повод для смеха! Мы проводим забастовку, не забывайте об этом! Но если вы хотите предать наши цели, можете и дальше наслаждаться своей жизнью! Ходите по вечерам в кино! Тратьте ваши деньги на всякие безделушки. Пусть вам шепчут на ухо мужчины красивые слова!
Забастовщицы выслушали эту тираду с некоторой недоверчивостью и почти опасливо. Что преступного в том, чтобы после четырнадцатичасового рабочего дня получить хоть немного удовольствия?
Краем глаза Ванда замечала на себе взгляды женщин. На какой-то миг глубокое уважение к смелой молодой забастовщице в глубине души смешалось с большой симпатией. Но Ванда была взволнована ситуацией, в которой оказалась, поэтому сочувствие угасло в то же мгновение.
Между тем зачинщица продолжала агитацию:
– Кто серьезно относится к нашей борьбе, тот должен учиться солидарности!
Капельки слюны попали на лицо Ванды и на ее коричневое платье.
– Поэтому я говорю вам: ходите на собрания социалистических работниц. И не позволяйте больше дурачить себя кусочками рафинада и танцевальными мелодиями!
Некоторые женщины захлопали. Зачинщица с вызовом посмотрела на Ванду.
– А чего тебе, собственно, здесь надо? – тихо спросила она. – Ты ведь вообще не отсюда!
Ванда вытерла последние слезы с лица. Приступ веселья растворился в воздухе, как и мечты о лично заработанных деньгах и ответственности.
– Я совершенно не представляю, о чем тут у вас идет речь. Наверное, ты права: я не отсюда, – согласилась Ванда.
Глухая боль пронзила ее, когда она невольно задалась вопросом: «А откуда же я тогда? К кому отношусь?»
– Но одно я знаю наверняка: от тебя вряд ли стоит многого ожидать, потому что ты слишком мрачная и упрямая! Если ты хочешь запретить женщинам смеяться, можешь им тогда и дышать запретить.
Зачинщица окинула оппонентку презрительным взглядом. По толпе женщин прокатился тихий ропот. Ванда, заметив, что ее фраза заставила замолчать предводительницу, с довольным видом продолжила:
– Ты со своими запретами ничем не лучше, чем те, с кем ты ведешь борьбу! По крайней мере, я так считаю. Когда дело приносит удовольствие, ты им занимаешься с бóльшим рвением, правда?
Ванда резко развернулась и пошла сквозь толпу с высоко поднятой головой.
– Тогда сделай это лучше, чем та, что у ворот! – выкрикнул кто-то из задних рядов.
– Да, почему ты к нам не присоединишься? Человек с хорошо подвешенным языком нам всегда пригодится. Да и немного веселья не помешает.
Во рту у Ванды вдруг стало сухо, язык приклеился к нёбу. Может, ей?.. Она понятия не имела, как организовывать забастовки и подобные вещи…
– Оставьте девочку в покое. Я сразу поняла, что она увильнет! – крикнула какая-то женщина в возрасте.
И Ванда сбежала оттуда, поджав хвост. Еще одна надежда была похоронена.
Их путь лежал по камням и мусору. Марии каждый раз приходилось подбирать юбку, чтобы та не порвалась, зацепившись за большие обломки камней. «Будь на мне штаны, таких проблем не было бы и в помине», – промелькнула мысль у нее в голове. Мария со смешанными чувствами тащилась за Пандорой, которая, как обычно, убежала вперед. Рыбой не пахло, но несло смазкой и чадом. В небе парили несколько чаек, значит, они были недалеко от воды. Вообще-то, Мария полностью потеряла ориентацию. Здесь не было магазинов и ресторанов, жилых домов, дети не играли на улице – только высились громадные коробки складов, между которыми они плутали уже добрых полчаса.
– Ты уверена, что лекция должна состояться в такой глуши? – наконец спросила Мария. Вряд ли ей удалось бы выбраться отсюда, останься она одна, – в этом не было сомнений!
Пандора обернулась.
– Дорогая, неужели у тебя уже пропала тяга к приключениям? – И, продолжая бодро шагать, добавила: – В поэтическом кафе каждый может взять в руки книгу. Но не переживай, мы уже почти пришли.
Мария удивленно подняла брови. Ей вдруг захотелось, чтобы рядом оказалась Ванда. Но племяннице нужно было следить за швеями. При этой мысли на ее лице промелькнула улыбка. Может, Ванда сейчас чувствует себя так же скверно, только она в этом никогда не признается!
