Франко тоже хлопал, пока ладони не начали гореть. Слова поэтессы пробудили в его душе то, что, как он считал, давно уже окаменело. И даже если бы Франко захотел, он просто не мог противиться непонятному чувству в груди.
А потом он заметил ее.
В каких-то десяти метрах от него стояла незнакомка, о которой он постоянно думал в последнее время. С тех пор как увидел ее впервые в траттории Джузеппе Бруни, он не мог выбросить ее из головы. Ее красота, ее грация… Франко уже тысячу раз пожалел, что сразу не заговорил с ней тогда.
И вот теперь он повстречался с ней именно здесь!
Как и в прошлый раз, рядом с ней стояла танцовщица с красным шарфом.
Франко, словно лунатик, подошел к незнакомке.
Ее щеки порозовели, как после долгого здорового сна. В ее глазах блестели слезы. Она выглядела такой ранимой! Гул голосов и крики «Браво!» теперь отдавались в ушах Франко не громче жужжания комара. Она же его даже не замечала и дико жестикулировала, показывая в сторону поэтессы. В следующую секунду незнакомка сделала шаг в сторону и наступила ему прямо на ногу.
– Ой! – хихикнула она, повернувшись. – Прошу прощения, я не хотела…
Ее веки нервно затрепетали, когда их взгляды встретились. Она удивленно и почти испуганно прикрыла ладонью рот.
Их лица были всего в десяти сантиметрах друг от друга. Вблизи девушка оказалась еще красивее. Не такой молодой, как предполагал Франко. Однако глаза ее показались глубже любого горного озера и искреннее всех объятий.
Она все еще зажимала рукой рот и удивленно смотрела на него.
Франко взял ее руку, словно ведомый неизвестными силами, и провел ею по своим губам с благоговейной медлительностью. Поцеловал сначала мизинец, потом следующий палец, затем еще один. Франко остановился, лишь когда поцеловал ладонь, и отпустил ее руку.
– Ничего ведь не произошло, – пробормотал он, покривив душой.
– Почему ты не хочешь признать, что этого вовсе не должно быть, дорогая? – Рут нахмурилась, оторвавшись от блокнота. – В летние месяцы невозможно найти работу, об этом знает каждый. И то, что ты сбиваешься с ног в ее поисках, ничего не меняет.
Ванда наблюдала, как Рут одну за другой раскладывает карточки с именами и фамилиями на большой лист бумаги.
– А что должно измениться осенью? Неужели мои вечные провалы зависят от погоды?!
Все утро Ванда судорожно пыталась изображать деловитость, но все же к обеду зашла в столовую к Рут. Мария куда-то уехала, Гарольд сидел в своем банке, а идти за покупками не хотелось. Что же ей еще оставалось? Она спросила у матери не столько из интереса, сколько провоцируя, что та думает о ее идее устроиться представителем посольства в другой стране. Ответ был негативный. Мать объяснила: посольства выставляют все вакансии обычно в начале года, а не в середине.
Рут наконец-то удовлетворила схема разложенных на бумаге карточек, и она улыбнулась дочери.
– Почему бы тебе немного не помочь мне с подготовкой праздника в честь Марии? Мария бы этому наверняка обрадовалась.
Ванда скривилась.
– Ах, мама, мы же с тобой знаем, что никто не планирует такие праздники лучше, чем ты! Возможно, ты уже давно все обдумала и занесла каждую деталь, от салфеток до порядка следования песен, в один из твоих списков.
Дочь удовлетворенно заметила, как щеки матери слегка порозовели. В яблочко! Но если уж дело дошло до этого, Ванда готова была помочь матери в ее «священных» приготовлениях просто из сочувствия.
– Кроме того, Марии, кажется, абсолютно все равно, чем мы занимаемся, – язвительно добавила она.
Рут надула губы.
– К сожалению, ты отчасти права. С тех пор как она познакомилась с этим итальянским графом, мы можем лишь радоваться, что хоть иногда видим ее.
– Ха! И в итоге она не явится на праздник, потому что Франко не сможет на него прийти. Может, тебе стоит учесть в расчетах вероятное отсутствие Марии? – продолжала ехидничать Ванда.
Если новый друг Марии отважится отказаться от приглашения признанной королевы приемов в Нью-Йорке, это очень не понравится Рут. Брови матери взметнулись вверх двумя высокими дугами.
– Я ради Марии соглашаюсь, чтобы пришел совершенно незнакомый человек, и где благодарность?
Ванда сочувственно вздохнула.
– А имя этого человека при этом не встречается ни в приоритетном списке гостей, ни в каком-либо другом месте.
– И ты права, моя дорогая. Франко мог бы весь вечер общаться с лучшими людьми города. Но если дела для него важнее – пожалуйста!
Ванда мысленно улыбнулась. Мать даже не заметила, как опустилась до сословного высокомерия. Дочь решила поддать жару:
– А может, он и не аристократ вовсе, а мошенник? И не хочет к нам приходить лишь потому, что боится разоблачения?
– Ванда, я тебя прошу! Не пугай меня так! – ответила Рут. – Никто из наших знакомых не знает графа де Лукку, но это ведь ничего не значит. Просто в наших кругах вращается не так много итальянцев. Одно тебе скажу: я еще посмотрю в глаза этому Франко! Ведь его важные деловые встречи не могут все время совпадать с нашими приглашениями.
Разговор уже стал надоедать Ванде, но тут мать жестом попросила ее подойти.
