Эмалевая краска и блестящая пыль… Она не успела додумать эту мысль до конца, как вдруг с глаз спала пелена: эскизы «
Марии показалось, что в этом совпадении есть символическое значение: может быть, решив рассказать Ванде о ее происхождении, она отыскала собственные корни?
После сильной ночной грозы следующее утро казалось особенно ясным. Когда Мария раздвинула шелковые шторы, от яркого солнца у нее заслезились глаза. Она заморгала.
Праздничная погода!
Когда она через время пришла в столовую, все еще в халате, то с облегчением увидела за столом Ванду и Рут. Лица сестры и племянницы были бледными – Мария впервые увидела Рут без косметики. Обе выглядели довольно мрачными, но по крайней мере разговаривали друг с другом.
Мария было подумала рассказать о чуде, которое произошло ночью. Но когда Стивен с серьезным лицом отодвинул ее стул, приглашая сесть, она отбросила эту мысль.
Разумеется, разговор вертелся вокруг единственной темы. Ванда все еще не могла понять, почему ее родители столько лет молчали. Почему? Почему они не рассказали… И как они только могли…
Рут и Стивен поочередно пытались это объяснить.
Мария не была голодна, но, чтобы не сидеть истуканом, потянулась к хлебной корзинке.
– Ты сидишь здесь и совершенно спокойно одну за другой уминаешь булочки, словно ничего и не произошло! – внезапно воскликнула Рут после того, как Ванда вновь разрыдалась. – Тебе сложно поучаствовать в этом разговоре?
Мария опустила булочку.
– Мне очень жаль. Я действительно не знаю, что должна сказать. Я…
Ее взгляд упал на часы, которые стояли позади Стивена на консольном столике.
– Уже так поздно!
Ножки ее стула заскрежетали по полированному мраморному полу. Она в последний раз оглядела присутствующих.
– Мне очень жаль… Но если я не потороплюсь сейчас, то Франко застанет меня в одной ночной рубашке, когда придет!
– Да, беги к своему наслаждению! А мы пока останемся расхлебывать ту кашу, которую ты заварила! – крикнула Рут ей вслед.
Мария не могла дождаться, когда выскочит из дома. Она так радовалась приходу Франко! Ее мучили угрызения совести, когда она расчесывала волосы, красила ресницы и в честь такого дня даже нанесла немного румян на щеки. Волосы Мария заплела в простую косу, которую уложила на голову венком. Рут сочла бы такую прическу невероятно старомодной, но у Марии сегодня было для нее настроение.
Она тщательно перебрала свой гардероб: в такой летний день, как этот, можно было надевать вещи лишь одного цвета – белого! Чистого, сияющего белого цвета. Кроме того, много рюшей и красивых кружев.
Когда она, словно вор, выскользнула из комнаты ровно в час и спустилась вниз, в холл, где должна была встретиться с Франко, Мария ощущала себя такой же романтичной, какой и выглядела.
– Как невеста, – прошептал Франко, завидев ее. – Даже еще красивее, – тут же поправил он самого себя. – Как дева Мария!
Ей хотелось сказать: «Просто Мария, а не дева Мария», – но она не стала. Франко не очень любил кокетливые высказывания женщин.
– Тысяча благодарностей за чудесную диадему, для меня это слишком дорогой подарок, – вместо этого произнесла она.
Франко притянул ее к себе.
– Слишком дорогой? А разве голову королевы должны украшать какие-то безделушки?
От его поцелуя у Марии едва не подкосились ноги. Она еще сильнее прижалась к нему. Как можно быть такой?
С самого начала, стоило Франко чуть прикоснуться к ней, у Марии появлялись удивительные ощущения. Он так благоухал, ее красивый итальянец! Все чаще Мария представляла себе, как было бы хорошо лежать в его объятиях. Обнаженной и страстной. Проклятье, ей не хотелось, чтобы он видел в ней деву Марию! Она хотела заниматься с ним любовью, все внутри нее стремилось к этому. Вопрос был только в том, как ей подвести к этому Франко. Она ведь не Шерлейн, которая могла просто потащить мужчину в постель, если тот ей понравился. Мария не могла озвучить подобное желание, она даже намекнуть не могла! Как же, черт возьми, сделать это? Ах, если б она была не такой неуклюжей в играх мужчин и женщин!
Ей оставалось лишь надеяться, что Франко сам скоро сделает первый шаг.
