Франко сделал последнюю затяжку и затушил сигарету.
С сегодняшнего дня Мария должна купаться только в роскоши, об этом он позаботится! А его отец… Ах, о нем он больше не хотел вспоминать!
После того как Франко отправился в деревню, Мария, одетая лишь в нижнюю юбку, пошла загорать на обустроенную ступенчатую лужайку. Каждое утро они встречались здесь с Пандорой и Шерлейн, чтобы принять солнечные ванны. Иногда к ним присоединялась Ида Гоффманн или Сюзанна, девушка друга Пандоры из Нью-Йорка – Лукаса Грауберга.
Марии нравились эти часы. Рут постоянно договаривалась со своими подругами на ланч или кофе и наверняка не увидела бы в этом ничего примечательного, но у Марии впервые появилась возможность насладиться атмосферой исключительно женского общества. Дома, в мастерской у печи, она постоянно была то с Магнусом, то с Петером, то с Йоханнесом. Кроме того, как у женщины мужской профессии, у Марии всегда было чувство, что она находится за спиной мужчины.
Когда тропинка сделала последний поворот, Мария увидела своих подруг и Лаго-Маджоре. Ночной кошмар сразу забылся. На бирюзовом фоне обнаженные женские фигуры показались сделанными из фарфора. Появилось неистребимое желание навсегда запечатлеть в памяти этот момент. Волна счастья подхватила Марию.
– Ну, Франко наконец выпустил тебя из постели?
Пандора, смешно кряхтя, поднялась и прошла мимо Марии, разметавшей локоны по мшистому пастбищу.
– Нет, все было наоборот:
Она, прищурив глаза, наблюдала за тем, как Пандора подошла к одному из чанов, которые стояли на краю лужайки.
– Ты же не собираешься влезть в эту лужу?!
Поверхность воды покрылась первыми опавшими листьями. Когда Пандора приблизилась, в воздух поднялись сотни мелких мошек.
– Еще как собираюсь! Разве ты не слышала вчера лекцию Иды о том, что вода может усилить эффект солнца? Кроме того, мне чертовски жарко!
Пандора широким жестом сбросила платок, повязанный на теле, и голой затанцевала вокруг чана.
–
– Кажется, другие тоже слышат музыку твоего сердца… – указала Сюзанна на небольшую лесную прогалину, где тренировались лучники. В один миг, позабыв о мишенях, они устремили взгляды на колышущиеся груди Пандоры.
– Пусть посмотрят. Может, они найдут мой вид таким… волнующим, что и нам будет на что посмотреть… – хихикнула Пандора.
Она намеренно встала как можно медленнее, развернулась вокруг своей оси и снова погрузилась в чан.
– Ну, вам не видно? Может, уже есть какой-нибудь результат?!
Мария и другие женщины хихикнули. Крошечные набедренные повязки, которые носили лучники, уже не раз веселили девушек.
Когда Мария легла, чтобы насладиться солнечными ваннами, она почувствовала себя довольно уставшей. Глаза просто слипались. Как же приятно немного подремать посреди дня! «Что бы сказала Йоханна на такую смену образа жизни?» – подумала Мария и улыбнулась про себя.
– Ты выглядишь как кошка, которая проходит мимо горшка со сливками, – сказала Шерлейн, расплетая рыжие волосы.
– Я себя так и чувствую! – раскинувшись на полотенце, ответила Мария. – Я как раз думала о том, насколько изменилась моя жизнь с тех пор, как я покинула Лаушу! – улыбнулась она.
Но не только ей пошла на пользу перемена места. Мария не ожидала, что Шерлейн так быстро поправится после аборта.
– Я всегда говорю: следует покидать наезженную колею. Если захотеть, жизнь может превратиться в сплошное приключение! – выкрикнула Пандора из чана.
Мария закатила глаза. Иногда самоуверенный тон Пандоры очень раздражал ее. Хотя следовало признать, что подруга часто была права…
Мария Штайнманн лежала в чем мать родила на горе в кантоне Тессина у озера Лаго-Маджоре вместе с другими тремя женщинами, которых она знала всего несколько недель! Вокруг них на скалистых утесах росли экзотические растения, журчали водопады, как в райском саду, о существовании которого она до сих пор ничего не знала. Люди напевали мелодии, гуляли с цветами в волосах по лесным тропинкам или двигались так, что даже сама Пандора удивлялась. Такой вид танца назывался эвритмия. Они решили разучить его, а Пандора была так увлечена, что даже вставала на несколько часов раньше, чем обычно. Ее и других танцовщиц-эльфов можно было наблюдать на берегу уже в предрассветных сумерках, когда озеро, словно тонким саваном, окутывалось нежной пеленой тумана.
Люди здесь, за исключением нескольких чудаков, относились ко всем дружелюбно, улыбались, любили друг друга, многие в прямом смысле этого слова. Любовь здесь просто витала в воздухе, поцелуи и объятия, чувственные поглаживания и эротические прикосновения сплетались в пестрый ковер, на котором резвились жители санатория.
