Мария узнала, что на горе люди весьма свободны в отношениях друг с другом, и боялась, что Шерлейн снова возьмется за то, от чего пострадала в Нью-Йорке. Не прошло и недели, как Шерлейн начала грезить Францем, одним из основателей колонии, говорить о «божественной силе его сло́ва», его «священной верности принципам», его «опьяненном звездами взгляде». Мария и Франко удивлялись увлечению жителей коммуны постоянно придумывать странные новые слова. Шерлейн же была увлечена «медово-пьянящей поэзией горы».
Но чтобы поэтесса нашла здесь эдакого апостола-моралиста… Мария невольно фыркнула. Несколько дней назад Франц проходил мимо их хижины, когда Мария с Франко устроили на веранде битву поцелуев. Как высокомерно он смотрел на это!
– Ну, снова в путь, чтобы душа и тело пришли в гармонию с природой? – крикнул ему Франко и назвал «бледнолицым». Франц не обратил на это никакого внимания, лишь молитвенно сложил руки, устремил глаза к небу и убежал прочь. А Франко зашептал Марии, улыбаясь:
– Он снова «небесит»!
– Или наслаждается «пищей богов» – эфиром, – ответила она.
В тот же миг они ворвались в хижину и страстно занялись любовью.
Дрожь пронизала Марию. Даже если все боги с Олимпа станут танцевать обнаженными на этой горе, для нее нет никого, кроме Франко! Мария раньше и представить не могла, что можно ощутить такое блаженство в объятиях мужчины. Единственного, его…
Кто-то потряс ее за руку и отвлек от мечтаний. Мария открыла глаза и увидела лицо нетерпеливой Сюзанны.
– Извини, я не слушала. Что ты сказала?
– Я тебя только что спросила, не хочешь ли ты позже навестить Катарину фон Ой?
– Хм, – фыркнула под нос Мария.
Это ни о чем не говорило. Она снова закрыла глаза. Но вдруг ее затошнило. Она стала дышать ртом, борясь с приступом. Очевидно, кошмар крепко засел внутри, отчего скрутило желудок. Марии совершенно не хотелось покидать мягкое мшистое ложе, прерывать прогулку и прощаться с солнечными лучами на коже. Сюзанна ведь уже несколько раз обещала познакомить ее с одной женщиной-стеклодувом, которая ведет отшельнический образ жизни на холмах выше Асконы. До сих пор ничего из этого не вышло. На Монте-Верита много говорили, но мало что из сказанного воплощали в жизнь.
Катарина раньше жила в колонии вместе со всеми. Но когда открылся санаторий и стало прибывать все больше людей, она предпочла поменять суету на покой и перебралась в уединенную горную хижину. На жизнь она зарабатывала, создавая картины из стекла, которые продавала туристам внизу, в деревне. Разумеется, Марии очень хотелось взглянуть на то, что здесь называют искусством стекла. Она совершенно не представляла себе картины из стекла. Может, это что-то вроде церковных витражей?
– Если вы повремените с прогулкой, пока мое танцевальное занятие не закончится, то я пойду с вами, – сонно сказала Пандора.
– Ты? А чего ты ждешь от художницы по стеклу? – удивленно спросила Мария. – Может, ты сменила жанр?
– Не говори ерунды. Просто хочу взглянуть, как она живет. Расспрошу ее немного, как она заполучила себе участок земли. Во сколько ей это обошлось и все такое. Лукас говорит, что, после того как филлоксера прикончила большинство виноградников, много участков предлагали по выгодной цене. Кто знает? Может, я тоже смогу позволить себе такой маленький домик. В Нью-Йорк я все равно не собираюсь возвращаться.
– Ты хочешь остаться здесь навсегда? Ты не думаешь, что будешь скучать по большому городу?
Пандора подняла вверх правую ногу, полюбовалась ею и грациозно опустила поверх левой.
– Ни по кому и ни по чему я скучать не буду, скорее наоборот. Я еще никогда так хорошо не сосредотачивалась на танцах, как здесь. Мне кажется, что даже воздух вокруг меня вибрирует.
– Разве я и Лукас не предсказывали этого? – с торжеством воскликнула Сюзанна. И в тот же момент сердито насупилась. – Пандора, дорогая, ты снова легла неправильно! Сколько раз мне показывать, как следует принимать солнечные ванны? Вот как нужно делать, смотри! – Она легла на спину, вытянув руки и ноги и слегка выпятив живот, и подставила лицо солнцу.
– Перестань, я буду лежать так, как хочу! – брюзжала Пандора. – В такой позе я буду чувствовать себя, как на дыбе!
Мария лежала на животе и хихикала.
– Честно говоря, я тоже чувствую себя в такой позе некомфортно. Словно выставляешься напоказ…
– Правда же?! – горячо поддержала ее Пандора. – А потом я еще боюсь, что мне между ног заползет какой-нибудь жук. Или даже в задницу… – И она безудержно расхохоталась.
– Вы со своей пустой болтовней хуже сорок, которые весь день сидят у нас на балконных перилах и шумят! – проворчала Шерлейн.
Остальные обернулись к ней. В отличие от девушек Шерлейн приняла позу, рекомендованную для принятия солнечных ванн на Монте-Верита. Она разбросала волосы по зеленому мху, и они напоминали пылающий огненный круг. Сейчас больше, чем обычно, она была похожа на кельтскую богиню.
