– В лесу они, стервы! Бросили меня одну с работой! – Она подняла вверх и продемонстрировала для наглядности кисточку, кончик которой был в красной краске. – Можешь передать матери, что николаусы уже готовы. – Женщина почесала обратным концом кисточки голову. – Значит, это та самая американка! А вы сейчас направляетесь… на нагорье? – Женщина заговорщически подмигнула Ванде.
Ванда неуверенно улыбнулась в ответ.
– Нет, мы хотим в музей! – бросил женщине через плечо Йоханнес. – Нужно основательно впечатлить гостью из Америки историей нашей деревни.
– И это ты хочешь сделать при помощи пары старых цветных осколков? – рассмеялась женщина, снова бросив на Ванду многозначительный взгляд. – Ну, тогда удачи.
– Что это было? Можешь мне объяснить, почему все на меня так пялятся? Может, у меня за ночь на носу бородавка выросла? – спросила Ванда, когда они немного отошли. – Или это из-за моей одежды?
После долгих раздумий она выбрала для первой прогулки по деревне костюм дунайских швабов.
– Костюм, конечно, немного странноват, – усмехнулся Йоханнес. – Честно говоря, ни одна девушка в Лауше такого на себя не надела бы, даже если в Нью-Йорке такая мода. Но люди на тебя так смотрят не поэтому.
– Очень мило с твоей стороны! – воскликнула Ванда, с сомнением глядя на свою серую плиссированную юбку-колокол. Продавец в маленьком магазинчике в Нижнем Ист-Сайде убеждал, что костюм будет шикарно выглядеть в местном колорите. – И что мне теперь делать? После всего, что я слышала, местные жители должны были бы уже привыкнуть к незнакомцам, разве нет? – Она еще не договорила, когда заметила двух женщин, которые несли домой корзины с покупками и бросали на нее любопытные взгляды с противоположной стороны улицы.
Йоханнес широко улыбнулся.
– К чужакам-то привыкли, а вот к дочери Томаса Хаймера – нет!
– Что?!
Ванда остановилась как вкопанная. В голове зажужжал рой мыслей.
– Ты считаешь… они знают, что я… кто я…
Казалось, Йоханнес наслаждался ее растерянностью.
– У жителей Лауши долгая память, и уж, конечно, каждый точно знает, что произошло восемнадцать лет назад. И когда твоя мать просто сбежала… Очень редко происходит, что кто-то покидает Лаушу: мы здесь оседлый народец. И потом, замужняя женщина с ребенком… – Он весело пихнул Ванду в бок. – Не надо смотреть так растерянно. Им просто любопытно, как ты выглядишь, и все такое… – Парень виновато пожал плечами.
– Я… я даже не знаю, что мне сказать на это!
Ванда никогда не думала, что здесь, в Лауше, все про нее знают.
– Твоего… отца в деревне все очень любят. А чтобы люди здесь разводились, такое случается очень редко. И если взрослые дети появляются именно в тот момент, когда их дед лежит при смерти и есть что унаследовать… Тут трындеть будут без умолку, то есть я хочу сказать, что разговоров будет много. Но то, что люди так думают, совершенно нормально. Честно говоря, я и Анна тоже вначале думали… Но потом мама рассказала… что ты до недавнего времени ничего не знала о настоящем отце. Какая-то сумасшедшая история! – тихо присвистнул он.
Тут Ванда совершенно потеряла дар речи.
Девушка все еще была ошарашена, когда они несколько минут спустя зашли в школу рисования. Люди считали, что она хочет незаконно получить наследство?! Этого нельзя было так оставить! Нужно было внести ясность!
Ванда, нахмурившись, слушала объяснения Йоханнеса возле отдельных стендов, которые выставили в бывшей комнате школы для рисования.
Йоханнес заметил ее напряженность.
– Я знаю, что это ненастоящий музей, но это только начало. Тринадцать лет назад тут начали выставлять разные предметы из былых времен, тогда Лауше как раз исполнилось триста лет. Мои родители участвовали в организации. Сегодня всем нравится, что прошлое продолжает жить хотя бы в таком виде. Вот, взгляни сюда, видишь, здесь несколько первых стеклянных предметов, которые изготовили в Лауше.
Йоханнес указал на витрину со светло-зелеными кувшинами и чашами, украшенными мотивами из сельской жизни. Потом они прошли мимо витрины с елочными украшениями и остановились возле стенда со странными трубками и колбами.
– А вот это – современность! Между ними каких-то смехотворных триста лет.
Он усмехнулся, заметив недоумение Ванды.
– Что, черт возьми, это может быть?
– Стеклянная посуда для технического применения. Сегодня некоторые стеклодувы занимаются изготовлением технической посуды. Это тоже неплохой заработок, сейчас все больше открывается химических предприятий, которым нужна такая продукция. Тот, кто на этом специализируется, всегда находит новых клиентов. В отличие от тех, кто делает изящные безделушки.
«Мастерская твоего отца была когда-то одной из лучших в деревне. Но сегодня у него есть определенные трудности», – так говорила Мария.
– Мария намекала, что кое у кого из стеклодувов возникли некоторые проблемы: они не могут найти покупателей для своего товара. Но она не говорила, что у половины Лауши производственный кризис.
– Тетка Мария! – рассмеялся Йоханнес. – Да что она знала о деревне!
Он заметил вопросительный взгляд Ванды и продолжил:
