– Мария днями сидела у стеклодувной печи или за рисовальным столом и редко выходила в люди. Она просто не хотела этого. Магнус часто жаловался, что не может ее вытащить из комнаты, будь то карнавал, майские танцы или праздник середины лета. По ее мнению, главным развлечением была поездка в Зонненберг к одному старому книжному червю.
– Поверить не могу! – воскликнула Ванда. – Ты бы видел, что она вытворяла в Нью-Йорке. Моя мать прикладывала неимоверные усилия, чтобы вечером хоть раз удержать Марию дома! То вернисаж, то литературные чтения – Мария порхала, как бабочка с цветка на цветок.
– Ты уверена, что мы говорим об одном и том же человеке?
Ванда хихикнула, но в тот же миг снова стала серьезной.
– Я все еще не понимаю, почему у стеклодувов Лауши такие проблемы. Стекло везде и всегда востребовано, по всему миру, разве нет?
– Конечно, но ведь у Лауши нет исключительного права на производство стекла! Девяносто процентов жителей Тюрингского леса задействованы в стекольном производстве. По крайней мере, так утверждают какие-то умники после своих подсчетов. Поэтому существует перепроизводство товаров и рабочей силы, и мы это чувствуем на себе. Как с хорошей, так и с плохой стороны. Если мою мать больше не удовлетворяет какая-то оформительница (работает неряшливо, не выполняет заказ вовремя), не стоит труда найти на ее место десяток других. Если мы не сможем выдавать заказы вовремя, от нас все клиенты сбегут, глазом не успеешь моргнуть.
– Но ведь елочные украшения не покупают круглый год, правда?
Йоханнес со значением взглянул на нее.
– Это верно, зарабатывать сезонными товарами – особенно тяжелый хлеб. В последние годы елочными игрушками занимаются очень многие, и цены скорее упали, чем выросли. Нашей семье помогает то, что у нас есть хорошие связи за границей. Этим наша семья обязана твоей матери, от которой мы все время получаем новых клиентов.
«Неужели мама помогает в поиске клиентов?» – удивленно подняла брови Ванда.
– Кроме того, начальница постоянно и кропотливо выискивает новые возможности, чтобы мы продали товар по выгодной цене. Ну и не забывай, что мы производим самые красивые шары в мире.
– А ты не фантазируешь? – рассмеялась Ванда.
Из слов Йоханнеса стало ясно, что у семейного дела действительно надежная основа. Ей нравилось разговаривать с кузеном на коммерческие темы. Она сама себе при этом казалась очень взрослой.
Йоханнес рассказывал ей о каждой витрине, о каждом предмете, и Ванде казалось, что он обладал колоссальной памятью на цифры. Лауша была основана в 1579-м, в 1748 году цены на дерево поднялись, с 1753 года стеклодувам не нужно было больше передавать стеклянные изделия в герцогскую усадьбу, а приходилось платить большую арендную плату – и все в таком духе. Ванде очень нравились его разъяснения, но в душе все больше росло глухое чувство разочарования. Лауша была совершенно… другой, не такой, какой она себе ее представляла.
Куда же подевались семьи, что дружно сидят у огня и разрисовывают елочные шары? Где же огоньки стеклодувных мастерских, которые, словно светлячки, озаряют темное время года? И где изготовители стеклянных шариков – воплощение детских мечтаний?
Когда они вышли из школы рисования, шел снег. Большие мягкие хлопья ложились Ванде на волосы, плечи и руки.
– Снег идет, снег идет, снег идет!
Она закружилась в радостном танце, при этом ее юбка раздулась.
Йоханнес стоял, сунув руки в карманы, и смущенно улыбался.
– Только не кричи так, люди же смотрят!
– И что с того? Это мой первый снег в Германии! Я никогда не забуду этот день, – счастливо вздохнула Ванда.
– В этом году снег пошел поздно. Когда все побелеет, то так и останется до самой весны. Поэтому нам необязательно здесь задерживаться, – настаивал Йоханнес.
Он вдруг заторопился домой. Ванда крепко схватила кузена за рукав.
– Подожди немного… Как же это сказать… Есть еще кое-что. Кто знает, когда у нас еще будет время для прогулки…
– Если ты думаешь, что я отправлюсь с тобой к Хаймерам, то вынужден тебя разочаровать! – Лицо Йоханнеса помрачнело. – Я не позволю втянуть себя в это. Мать будет недовольна.
– Я этого и не хочу, – успокоилась Ванда. – Но все же одно желание у меня есть…
