Американская модель Гитлера полностью

Политический конфликт на улицах лежит в непосредственной основе Нюрнбергских законов. Как доказали историки, Нюрнбергские законы были провозглашены в ответ на радикальное уличное насилие. В 1933, а затем в 1935 году, во время хаотических первых лет «национальной революции», было широко распространено насилие «снизу» – то, что нацисты называли «индивидуальными действиями» против евреев, многие, хотя и не все, из которых приводили к смерти, – действия, не санкционированные и не направляемые берлинскими властями[268]. Неизбежными были случаи, когда целью их оказывались евреи, виновные в Rassenschande, «осквернении расы», которых обвиняли в «сексуальном смешении» с немцами[269]. Генрих Кригер, ведущий немецкий исследователь американского расового законодательства, рассматривал эти «индивидуальные действия» на улицах как немецкие аналоги американских судов Линча: как жители американского Юга, движимые своим «расовым самосознанием», действовали помимо законных каналов, участвуя в прискорбно диком и неуправляемом насилии против черных «осквернителей расы», так и немцы применяли хаотичное насилие против евреев[270] – «восставая», словами Партийного управления по расовой политике, против «чуждой расы, пытающейся одержать верх».

Центральное нацистское руководство также рассматривало эти «индивидуальные действия» как нечто прискорбное по двум причинам. Во-первых, они создавали дурной имидж в иностранной прессе. В частности, министр финансов Хьялмар Шахт, беспокоясь о том, что уличное насилие вредит международному образу Германии и тем самым тормозит ее экономическое восстановление, призывал к жестким мерам против подобного движения[271]. Во-вторых, «индивидуальные действия» отражали неспособность центральных органов партии контролировать вопросы, всегда игравшие немалую роль для нацистских амбиций. Нацисты предпочитали официальное, упорядоченное и надлежащим образом контролируемое преследование со стороны государства, а не линчевание на улицах или «действия, спровоцированные рядовыми членами партии». Как отмечал Гуннар Мирдаль в 1944 году, нацистские расисты, в отличие от расистов американского Юга, понимали преследование как задачу «централизованной организации фашистского государства»[272], во что не вписывалось народное «правосудие» по Линчу.

Именно эти соображения по поводу опасности немецкого уличного насилия привели к провозглашению «Закона о гражданстве» и «Закона о крови» в Нюрнберге. Обеспокоенная тем, что «национальная революция» может выйти из-под контроля, партия решила навести порядок, создав «недвусмысленные законы», которые бы надежно передали вопросы преследования в руки государства[273]. В течение месяцев, предшествовавших «Партийному съезду Свободы» в сентябре 1935 года, министр внутренних дел Фрик и другие неоднократно заявляли, что готовится законодательство как о гражданстве, так и о расовом смешении с целью навести порядок на улицах[274].

Подготовка необходимых «недвусмысленных законов», однако, проходила в тени бюрократического конфликта между нацистскими радикалами и более традиционно настроенными юристами. Нацистские партийные радикалы требовали далеко идущей криминализации сексуального смешения. Еще в 1930 году нацистские депутаты Рейхстага внесли предложение криминализовать расово смешанные браки[275], а после прихода нацистов к власти в 1933 году радикалы продолжали продвигать те же требования предотвратить «любое дальнейшее проникновение еврейской крови в тело германского Volk». Традиционные юристы оказывали существенное и какое-то время успешное сопротивление. Данный конфликт между нацистскими радикалами и традиционными юристами примечателен сам по себе и заслуживает более тщательного рассмотрения. Это главный эпизод в современной истории права – прецедент того, как юридические традиции могли накладывать определенные ограничения в процессе скатывания в нацизм. И конфликт этот с самого начала отчасти касался вопроса о полезности американской модели.