Голос капитана. Ловко, а?. Вот увидишь, амиго, я сдеру эту улыбку с твоей физиономии с превеликим удовольствием, и Господь Бог не потребует у меня в том отчёта, потому что он тебя забыл.
Фрэди. Три месяца тому назад, 19 мая в субботу приблизительно в полночь, в день моего рождения двадцатипятилетия я сидел на кайе де-ла-Мар в одном уютном местечке под названием «Вена». Ровно в полночь да, часы пробили полночь туда ввалился некий тип высокий, полный, лысоватый и пьяный, вдоску. Он опирался на трость вишнёвого дерева с набалдашником из слоновой кости, оправа его очков была из чистого золота. В добавок ко всему, он был босой. Я было принял его за туриста, который никак не может отыскать свои туфли. Но нет. Он искал меня. По-французски. Сперва поморгал, потом отвесил поклон, едва не съездив мне по уху, и упал. Под стол. С минуту он моргал и таинственно ухмылялся, пока не выдавил из себя: «La princess. De l'Amerique.» Туфли свои он оставил в баре аэропорта. Это случилось в день моего рождения. Я встану, капитан?
Голос капитана. Итак, в один прекрасный день сеньор Крупник сваливается, как снег на голову, босой, и шепчет тебе на ухо всего два слова: «американская принцесса»?
Фрэди. Из-под стола.
Голос капитана. Он принёс тебе благую весть и поведал её, лёжа под столом, а?
Фрэди. Вот именно. Он приехал снимать фильм об отце.
Голос капитана. Ну, мэ дигас! Фильм об отце!
Фрэди
Голос капитана
Фрэди. Демократ вшивый.
Голос капитана. Ты думаешь, что сможешь водить меня за нос, а? Ты думаешь, что я вот так возьму и проглочу всё это месиво из королей, принцесс и грязных проходимцев с кайе де-ла-Мар?
Фрэди. Смотри.