| The two dark-eyed sinister-looking Italians, one of whom had slain a girl because she would not marry him; the other who had robbed and then slain and attempted to burn the body of his father-in-law in order to get money for himself and his wife! | Два черноглазых мрачных итальянца: один зарезал девушку, которая не пожелала выйти за него замуж; другой ограбил и убил своего тестя, потому что ему и его жене не давали покоя деньги старика, а потом пытался сжечь труп. |
| And big Larry Donahue - square-headed, square-shouldered - big of feet and hands, an overseas soldier, who, being ejected from a job as night watchman in a Brooklyn factory, had lain for the foreman who had discharged him - and then killed him on an open common somewhere at night, but without the skill to keep from losing a service medal which had eventually served to betray and identify him. | Великан Лэрри Донэхью с квадратной головой, с квадратными плечами, с огромными ручищами и ножищами, бывший солдат экспедиционных войск, который, лишившись места сторожа на одной из бруклинских фабрик, подстерег ночью уволившего его директора и убил, но при этом имел неосторожность потерять на месте преступления военную медаль, и по ней его опознали и изловили. |
| Clyde had learned all this from the strangely indifferent and non-committal, yet seemingly friendly guards, who were over these cells by night and by day - two and two, turn about - who relieved each other every eight hours. | Все это Клайд узнал от тюремщиков, которые несли при них охрану попарно, сменяясь через каждые восемь часов; к заключенным они относились на редкость равнодушно, но в общем довольно снисходительно. |
| And police officer Riordan of Rochester, who had killed his wife because she was determined to leave him - and now, himself, was to die. | Был тут и полицейский, некто Райордан из Рочестера; он убил свою жену за то, что она хотела уйти от него, а теперь и сам должен был умереть. |
| And Thomas Mowrer, the young "farmer" or farm hand, as he really was, whom Clyde on his first night had heard moaning - a man who had killed his employer with a pitchfork - and was soon to die now -as Clyde heard, and who walked and walked, keeping close to the wall - his head down, his hands behind his back - a rude, strong, loutish man of about thirty, who looked more beaten and betrayed than as though he had been able to torture or destroy another. | И Томас Маурер, тот самый "фермер", стоны которого Клайд слышал в первый вечер, - на самом деле это был батрак с фермы, заколовший своего хозяина вилами; до казни ему осталось всего несколько дней - так сказали Клайду, - и на прогулке он все шагал и шагал вдоль самой стены, понурив голову, заложив руки за спину, сильный, неуклюжий человек лет тридцати, на вид такой прибитый и загнанный, что его трудно было представить себе в роли мучителя и убийцы. |
| Clyde wondered about him - his real guilt. | Клайд глядел на него и думал: неужели он в самом деле виновен? |
| Again Miller Nicholson, a lawyer of Buffalo of perhaps forty years of age who was tall and slim and decidedly superior looking - a refined, intellectual type, one you would have said was no murderer - any more than Clyde - to look at, who, none-the-less was convicted of poisoning an old man of great wealth and afterwards attempting to convert his fortune to his own use. | Затем Миллер Николсон, адвокат из Буффало, лет сорока, высокий, стройный, внешне выгодно отличавшийся от всех остальных - утонченный интеллигент, так же мало похожий на убийцу, как и сам Клайд; и тем не менее он был осужден за то, что отравил богатого старика и пытался завладеть его состоянием. |
| Yet decidedly with nothing in his look or manner, as Clyde felt, at least, which marked him as one so evil -a polite and courteous man, who, noting Clyde on the very first morning of his arrival here, approached and said: | Глядя на него, никак нельзя было подумать, что он совершил такое страшное злодеяние, - так по крайней мере казалось Клайду. Этот адвокат был вежливый, любезный; он в первое же утро, заметив Клайда, подошел к нему и спросил: |
| "Scared?" But in the most gentle and solicitous tone, as Clyde could hear and feel, even though he stood blank and icy - afraid almost to move - or think. | "Страшно?" - таким ласковым, участливым тоном, что Клайд поневоле был тронут его добротой, хотя от ужаса совсем оцепенел, боялся даже шевелиться, даже думать. |
