– Да, – сказал Тень. Золотая монета стояла у него перед глазами: вот она падает в могилу Лоры, вот сверкает у нее на шее. – Помню.
– Ты взял неправильную монету, приятель.
К мосту, ослепляя их фарами, приближалась машина. Подъезжая, она сбросила скорость, а потом вообще остановилась, и водитель опустил стекло.
– Все в порядке, джентльмены?
– Все просто в ажуре. Не беспокойтесь, офицер, – ответил Тень. – Просто вышли с утречка прошвырнуться.
– Ну, ладно, – сказал коп, но продолжал смотреть на них с подозрением. Он выжидал.
Тень положил руку на плечо Бешеному Суини и повел его по дороге, прочь из города, подальше от полицейской машины. Он услышал звук поднимающегося стекла, но машина не трогалась с места.
Тень продолжал идти. Бешеный Суини шел рядом, и временами его заносило в сторону.
Полицейская машина какое-то время плелась за ними следом, а потом развернулась и, ускоряя ход, поехала по заснеженной дороге обратно в город.
– Ну, давай выкладывай, что стряслось, – сказал Тень.
– Я сделал как он сказал. Я все сделал как он сказал, но я дал тебе неправильную монету. Это должна была быть другая монета. Эта – королевская. Понимаешь? Я по идее даже и в руки-то ее брать не должен был. Это нужен настоящий король Америки, чтобы такими монетами владеть. Она не для таких мелких ублюдков, как ты или я. И теперь я по уши в дерьме. Верни мне монету, приятель. И больше ты меня никогда не увидишь, Браномблязаклинаю. Да чтоб я, сука, опять по деревьям, мать их, лазал.
– Кто тебе сказал это сделать, Суини?
– Гримнир. Чувак, которого ты зовешь Средой. Ты знаешь, кто это? Кто он вообще такой?
– Знаю. Вроде бы.
В безумных голубых глазах ирландца была паника.
– Ничего такого не было. Ничего такого, чтобы против тебя – ничего плохого. Он просто сказал, чтобы я пришел в бар и затеял с тобой драку. Он сказал, что хочет посмотреть, из какого ты теста.
– Он еще что-то просил тебя сделать?
Суини трясло и колотило; Тень было подумал, что от холода, а потом вспомнил, где он раньше видел такую колотящую дрожь. В тюрьме: так дрожали джанки. У Суини была ломка, и Тень был готов побиться об заклад, что он отходит от героина. Лепрекон-наркоман? Бешеный Суини оторвал и выбросил обгоревший кончик сигареты, а недокуренный пожелтевший бычок сунул в карман. Он потер друг о друга черные от грязи ладони и подышал на пальцы, пытаясь их согреть.
– Слушай, приятель, верни мне эту сраную монету, а? – захныкал он. – Я дам тебе другую, ничуть не хуже. Да я тебе целую кучу такой херни наваляю.
Он снял засаленную бейсболку, потом ударил правой рукой по воздуху, и в руке у него появилась большая золотая монета. Он кинул ее в бейсболку. Из облачка идущего изо рта пара он достал вторую монету и одну за другой начал вылавливать и выхватывать их прямо из неподвижного утреннего воздуха, пока наконец бейсболка не заполнилась до краев, и Суини пришлось держать ее обеими руками.
Бесйсболку с золотом он протянул Тени.
– Вот, – сказал он. – Бери, приятель. А мне верни монету, которую я тебе дал.
Тень смотрел на бейсболку, прикидывая, сколько может стоить ее содержимое.
– И куда я дену все эти монеты, Бешеный Суини? – спросил Тень. – Ты много мест знаешь, где золото меняют на наличные?
На долю секунды ему показалось, что ирландец сейчас ему врежет, но время шло, а Бешеный Суини так и стоял, держа в руках набитую золотом бейсболку, – прямо Оливер Твист. А потом на глаза у него навернулись слезы и потекли по щекам. Он нацепил бейсболку – кроме засаленной ленты от пота, в ней ничего не было – обратно на лысеющую башку.
– Твоя правда, приятель, – сказал он. – Я ведь показал тебе, как это делать. Я показал тебе, как доставать монеты из клада. Я показал тебе, где клад. Просто верни мне первую монету. Она не моя.
– У меня ее больше нет.
Бешеный Суини перестал плакать, на щеках у него проступили пятна.
– Ах ты, сраный... – начал он, но не нашелся что сказать и беззвучно закрыл рот.
– Я тебе не вру, – сказал Тень. – Мне очень жаль. Будь она у меня, я бы тебе вернул. Но я ее отдал.
Суини схватил Тень грязными руками за плечи и посмотрел ему прямо в глаза. Слезы прочертили дорожки на чумазом лице Бешеного Суини.
– Твою мать, – сказал он. От Суини несло табаком, несвежим пивом и по´том вперемешку с виски. – Ты же ведь, сука, не врешь. Отдал он ее, вот так вот прямо взял и отдал, никого не спросясь! Да чтоб ты провалился, просрал все на хрен к едрене фене!
– Мне очень жаль.
Тень вспомнил, с каким глухим, еле слышным стуком монета упала на гроб Лоры.
– Сдалась мне твоя жалость, мне все равно теперь копец и крышка. – Бешеный Суини утер нос и вытер рукавом слезы, размазав причудливым узором грязь по лицу.
Тень по-мужски неловко обнял его за плечо.
– Лучше б моя мамочка меня не зачинала, – сказал в конце концов Бешеный Суини и поднял глаза. – А тот чувак, которому ты ее отдал, он ее может вернуть?
– Это женщина. И где она сейчас, я не знаю. Но думаю, вряд ли она ее вернет.
Суини горестно вздохнул.
