— А что… — начал я к своему собственному полному недоумению. — Слабо тебе, Лельчик, поебаться с бульдожкой?..
Очевидно, я был все еще зол на алкоголичку за ее приседания на улице, или, может быть, мне просто захотелось ее спровоцировать на невинное зрелищное мероприятие. Не знаю, я схулиганил, а уж потом подумал.
— Ни хуя не …лабо… — возразила Леля, споткнувшись на букве с в «слабо». Очевидно, стакан вина, принадлежащего грузину, шибанул ей в голову. — Не слабо, — повторила она и, соскользнув со стула, вдруг опустилась на сияющий паркетный пол голым задом и раздвинула ноги. — Иди, иди сюда, милый! — позвала она отшатнувшегося было бульдожку.
Бульдог засопел и с удовольствием ткнулся носом в Лелину пизду, обнюхивая.
— Га-га-га-га! — смущенно загрохотал казак и расстегнул еще одну пуговицу на своей клетчатой рубахе, уже и без того обнажавшей его пузо.
— Ну и блядь! — криво усмехнулся Алекс. — Сказано, русская баба и со свиньей ляжет. Ну, Фунт, покажи ей, какие мы… Воткни ей по самые уши!
Бульдог в явном замешательстве не знал, что ему с Лелей делать. В конце концов, не отнимая носа от Лелиной пизды, он пристроился пузом на одну из ее ляжек и быстро-быстро задрожал по ней.
— Не так, не так, маленький дурачок… — ласково проговорила Леля и схватила Фунта за передние лапы, потянула его на себя, на живот. — Сюда, дурачок, сюда иди…
Казак засопел, и лицо его вдруг сделалось темно-красным, он не отрываясь глядел на копошащихся бульдога и Лелю. Элиз, привыкшая, очевидно, ко всякому, хихикала. Я? Я думаю, что я чуть натянуто улыбался. Алекс с ухмылочкой превосходства покачивал головой и повторял: «Ну что, бля, возьмешь с русской бабы…» Однако, зная Алекса очень хорошо, я понимал, что ситуация ему, в общем-то, нравится.
Бульдог сопел, как первый паровоз братьев Черепановых… Леля продолжала ласковым шепотом давать бульдогу советы. Шуточка переставала быть смешной. Ебаный зверь был, кажется, по-настоящему возбужден. Не совсем было понятно, попал ли он своим бульдожьим членом в Лелю… Мне, во всяком случае, с моего стула видно не было, ко мне Леля лежала боком.
По-видимому, не я один почувствовал, что шутка уже пересекла границы смешного и переходит в нечто иное по характеру, потому что Элиз встала и, подойдя к Леле, наклонившись, схватила ее за руку.
— Вставай, хватит хуйней заниматься! — раздраженно сказала она.
Бульдог поднял голову на Элиз и вдруг зарычал.
Алекс, тяжело ступая по паркету своими сшитыми на заказ кавалерийскими сапогами, прошел к Леле и Фунту и вдруг коротко ткнул ее носком сапога в ребра.
— Вставай, пизда… Я не хочу, чтобы Фунт подхватил от тебя гонорею…
— Иди на хуй, Алекс… — обиженно сказала с пола Леля.
— Ах ты, вонючка поганая! — удивился Алекс и, сделав несколько шагов к стулу, на котором лежали штаны Лели, взял их и пошел с ними к противоположной стене студии.
— Отдай мои брюки! — вскочила Леля.
Фунт жирно шлепнулся на паркет и обиделся. Леля подбежала к Алексу и попыталась схватить его за могучую руку.
— Вонючка паршивая! — ласково повторил Алекс и выставил руку, в которой держал Лелины штаны, в открытое окно.
Лелю он легонько оттолкнул, от этого легкого тычка Леля улетела на самую середину лофта…
— Не бросай, мудак! — закричала Леля.
— Хэй, Алекс… — сказал я. — Отдай ей брюки. Это уж слишком…
— Да, Алекс, успокойся… — сказала Элиз.
— Алекс? — попросил даже казак.
Но железный Алекс, неумолимый Алекс, разжал пальцы, и послушные закону земного притяжения Лелины штаны устремились к земле. Вниз.
— Мудак! Сука! — закричала Леля и, подбежав к двери элевейтора, нажала кнопку.
Почти тотчас же двери отворились, и из элевейтора шагнул к нам Шалва, прижимающий к груди несколько блоков пива, поставленных один на другой. Едва не сбив его с ног, Леля вскочила в элевейтор.
— Леля! Ты же голая! — крикнула ей вдогонку Элиз.
— Ха-ха-ха! — ехидно смеялся Алекс, стоящий у окна.
По его особенно иезуитскому издевательскому смеху было понятно, что он пьянеет, что, впрочем, происходит очень быстро, когда он расшивается.
— Сейчас получим удовольствие. Хэй, Лимон, иди сюда! Посмотрим, как эту голую жопу выебут прямо на улице… Шалва, все идите сюда!..
Я подошел, и в самом деле любопытствуя, что же произойдет, хотя происходящее мне и не нравилось. Алекс унижал Лелю. А какая бы она, Леля, ни была алкоголичка, садящаяся писать на улице, она была наша подруга, посему Алекс ведет себя гнусно. Я решил уйти тотчас, как только Леля и ее штаны воссоединятся.
— Хэй, пизда голожопая! — закричал Алекс, высунувшись в окно и, очевидно, увидев Лелю.
Я подошел к другому окну, также открытому, а точнее, это было то же огромное, во всю стену окно, только другая его часть, и заглянул вниз.
Далеко внизу, этаж был седьмой американский, я увидел голоногую фигуру в красной короткой тишотке, растерянно метавшуюся по улице.
