Ричард родился в Риге. Попал он в Соединенные Штаты, когда ему было всего двенадцать лет. В результате он — страннейшая гремучая смесь. Русская еврейская сентиментальность и чувствительность смешалась в нем причудливо с необыкновенной деловитостью и безжалостной практичностью. Ричард — поэт, он выпустил сборник стихов с полуголыми моделями на обложке. Ричард и певец — он выпустил пластинку-сингл. На трех языках довольно умело шумит с пластинки Ричард. Он купил участок земли и выгодно перепродал его. Купил дом и чуть позже выгодно перепродал его. Открыл вместе с Жигулиным мадэл-эйдженси[30]. Вдвоем они некоторое время продавали белых рабынь из Америки в Париж… Некоторое время Ричард был даже агентом Жигулина. Он наглый и уверенный. Всегда приветливо улыбающегося Ричарда можно встретить где угодно в Нью-Йорке. Я лично встречал его в диско «Рокси», одетого в токсидо, встретил единожды и на 8-й авеню, шагающего куда-то в шортах. «Ричард как танк», — уважительно говорит о нем Жигулин. И в то же время я достоверно знаю, что Ричард два раза пытался покончить с собой из-за любви к девочке-модели.
— Хотите кокаина? — вдруг обратился к нам Ричард и, вытащив все из того же нагрудного кармана пластиковый пакетик, швырнул его на стол.
Ни я, ни Жигулин не прикоснулись к пакетику. Я поглядел в ТиВи. Оказывается, прошло всего несколько секунд. Майкл Джексон разнимал главарей двух балетных банд, тактично махавших друг перед другом ножами. С марихуаной, как обычно, секунды превращались в часы…
— Ебаные претендерс[31], — сказал я, глядя в телеэкран.
Никто не отреагировал на мое замечание. Ричард вынул из кармана уже не джойнт, но пакетик с травой, и сделал джойнт. Раздался гудок интеркома. Время, повинуясь собственной прихоти, теперь повело себя противоположным образом, оно вдруг ускорилось необыкновенно, и маленький Эдвард возник, как будто доставленный к нам со скоростью звука. В руках маленький Эдвард держал пакет, откуда он достал три бутылки пива.
— Пожрать, конечно, не догадался купить? — укоризненно сказал Жигулин.
— Саша!.. — обиженно воскликнул маленький Эдвард. — Ты же сказал пива…
Жигулин собрался ему ответить, но, поглядев на растерянную физиономию маленького Эдварда, воздержался. В это время зазвонил телефон. Маленький Эдвард сделал движение к телефону, но, поглядев на Жигулина, остался на месте. Довольный выдрессированным маленьким Эдвардом, Жигулин не спеша встал и пошел к телефону. Маленький Эдвард плюхнулся на его место рядом со мной на диване.
— Йес, это я, Саша, — нагло объявил Жигулин в телефонную трубку. — Ах, это ты, Шэрил…
Голос Жигулина сразу же зазвучал приветливо и бодро… Я поглядел в ТиВи. Группа «Диво», в белых горшках на головах и желтых комбинезонах, маршировала, выстроившись в два ряда. Шла прямо на меня. Я вспомнил, как в прошлый мой приезд, в диско «Нью-Йорк, Нью-Йорк» в меня почему-то усиленно всматривались другие посетители. Когда же я спросил наконец у одной маленькой пиздюшки в черном, почему она меня так разглядывает, она, застеснявшись, сказала, что чего же я хочу от людей, если я рок-стар, и разве я не главный певец группы «Диво»? На мой взгляд, я вовсе не похож на этого парня, даже если напялить на меня комбинезон и горшок.
Жигулин закончил разговаривать и шел к нам довольный.
— Она приезжает не завтра, — сказал он.
— Когда? — спросил маленький Эдвард.
Жигулин не успел ему ответить, потому что телефон зазвонил опять и Жигулин вернулся, дабы уделить ему внимание.
Ричард сделал еще один джойнт, и мы стали смеяться с ним и менять каналы каждые несколько минут. Маленький Эдвард, который почему-то не был так глубоко омарихуанен, как мы, очень на нас злился. Он хотел смотреть классический ковбойский фильм по девятому каналу.
— Эдвард, — обратился к нему Ричард, нагло улыбаясь, — ты должен научиться возноситься до такой степени, чтобы тебе было все равно, что ты смотришь. Воспитай себя. Посмотри на нас с Лимоновым. Все каналы и все фильмы для нас — одна большая комедия человеческой жизни. Мы рады всему.
— Да, — подтвердил я.
— Это потому, что он француз, — сказал подошедший Жигулин. Сейчас приедет Эвелин, — объявил он всем.
— На хуя? — равнодушно улыбаясь, спросил Ричард.
— Мы что-нибудь сообразим вместе, — сказал Жигулин. — Потом у нее огромная машина. «Бьюик».
— У нас у самих есть машина, — заметил Ричард.
— Будет много людей, — настаивал Жигулин.
Я уверен был, что будет много людей. Жигулин — величайший организатор. Он всегда и в Нью-Йорке, и в Париже, и в Израиле, и до этого в Москве в совсем еще нежном возрасте организовывал и сплачивал толпы. Потом он, правда, не знал, что ему с толпой делать, но организовывать он умел.
— Кто такая Эвелин? — спросил я Жигулина.
— Драг-дилер, — сказал Жигулин. — Француженка. Оттянула срок, сейчас на пробэйшан[32]. — Он многозначительно помолчал. — Эвелин одна из крупнейших драг-дилеров в Нью-Йорке.
— У нее есть трава? — жалобно спросил маленький Эдвард. — Ты помнишь, Саша, я тебе говорил, что хочу купить травы.
