– Я просто спросил, – Джон пожал плечами. – Нет, значит, нет. Ну, пора прощаться, братишка…
Она встали, юрист пожал руку Томаса. Украдкой Джон выудил из кармана белый скомканный платок, будто собрался высморкаться или заплакать, – и всхлипнул. Что ж, когда показываешь фокус, внимание зрителей сосредоточено на платке или шляпе фокусника, – о свободной руке зрители забывают.
Джон одной рукой порывисто обнял брата, другой – вложив в его горячую ладонь крошечный сверок заклеенный тонкой пленкой: короткое письмо на папиросной бумаге и три стодолларовые купюры, скатанные трубочкой и согнутые втрое. Томас отступил назад, провел ладонью по лицу, сунув письмо и деньги за щеку. Трогательная сцена. Моисеев, следивший за платком, сам чуть было не заплакал за компанию.
Когда вышли из кабинета, Джон оглянулся. Он видел длинный коридор под сводчатым старинным потолком, фигуру брата. Томас шагал, держа руки за спиной, с двух сторон люди в военной форме. Неожиданно он замедлил шаг, оглянулся, встретился взглядом с братом. Контролер толкнул Тома в спину, между лопаток.
Вышли и сели в машину, облепленную снегом. Джон думал, что вообще-то Моисеев хороший парень, настолько хороший, что даже не верится, что он адвокат. Хорошие парни не могут, не имеют права быть адвокатами. Тем не менее… Они завернули в дорогой ресторан, в старинном здании, куда обычно привозили на обед иностранных туристов. Сейчас из-за непогоды в зале не было никого. Они сидели за столом, покрытым белой скатертью, смотрели в окно. Почему-то было грустно и не хотелось говорить. Валил снег, за его завесой светилось белое поле, уходящее в бесконечность, и белая церковь под золотым куполом, похожая на горящую свечку.
Рабочий день сотрудников службы безопасности Московского резервного коммерческого банка начинался с короткого совещания. Информация о происшествиях, задания сотрудникам, приказы начальства, срочные объявления, разная мелочь. Но сегодня начальник отдела безопасности Игоря Биркуса не было на месте, говорят, он с раннего утра – в одном из московских филиалов банка. Там ночные грабители проникли через черный ход в служебное помещение, связали охранника и пытались попасть в подземное хранилище. Что было дальше – точно неизвестно, но деньги остались в целости, – налетчики были чем-то напуганы и в спешке ретировались. Биркус пробудет на месте до вечера.
Джон возился с бумагами в своем кабинете, когда появился экономист корпоративного отдела Павел Кушнер. Он был редким бездельником, болтуном, и вдобавок многодетным отцом. В одной руке он держал свернутую трубочкой газету в другой – кружку кофе. Почему-то у Кушнера всегда было мало работы и много свободного времени, он в свое удовольствие болтался по коридорам, чужим кабинетам, отвлекая людей от дела пустыми разговорами. От увольнения его спасал тесть, – большой человек в министерстве финансов.
Кушнер вошел без спроса и сел на подоконник.
– Слышал, что говорят?
Джон отложил в сторону ручку, Кушнер все равно не даст работать.
– О чем?
– Ты похож на обманутого мужа. Плохие новости узнаешь последним. Говорят, что долги банка в разы превышают размер активов. Весьма возможно, что эти слухи – чистая правда. Вон, полюбуйся.
Он показал пальцем на улицу. Джон подошел к окну. Было видно, что внизу, возле крыльца на тротуаре стояли человек двадцать, ожидая неизвестно чего. Люди переговаривались, что-то обсуждали. Затем все замолчали и стали слушать какого-то мужчину с седой бородкой, одетого в длинный тулуп и меховую шапку с опущенными ушами. Такую одежду носят рыбаки, которые занимаются подледным ловом. Мужчина говорил, разводя руки по сторонам, будто хвастался, какую большую рыбу вытащил. Люди молча следили за его движениями.
– Видишь, как вырядился, – это он приготовился тут целый день стоять, – сказал Кушнер. – А, может быть, всю ночь. Добиваться правды.
– В чем, собственно, дело?
– Ну, с сегодняшнего дня банк приостановил выдачу валютных вкладов во всех филиалах. И перестал обменивать рубли на доллары и евро. Временно. На неделю или две… Якобы у банка мало наличной валюты. Люди немного нервничают, их столько раз обманывали, что слово "временно" для них значит – постоянно. Они искренне считают, что больше не увидят своих сбережений.
Народу внизу прибывало. Джон позвонил начальнику смены и спросил, сколько человек охраняет центральный офис. Всего четверо. Двое дежурят внизу, в хранилище. Он приказал снять охрану с хранилища, пусть охранники присутствуют наверху, в операционном помещении, – когда посетители видят людей в форме, – ведут себя спокойнее. А заодно надо поставить в известность полицию. Надо их попросить, чтобы прислали наряд, хотя бы на время.
