– Мы закрывали еще и не такие дела, – ты это знаешь не хуже меня, – сказал Богатырев. – Случалось, доказательств хватало для трех обвинительных заключений, – и все равно… Подозреваемых отпускали. Потому что они большие люди, или близкие родственники больших людей, или их деловые партнеры, или их любовники, или внебрачные дети… Сейчас именно такой случай. Конечно, я могу пойти к министру и все ему выложить. Но не факт, что он примет меня. А если и примет, не факт, что займет мою сторону. Эти люди наверху не спрашивают наше мнение, оно их не интересует. Они отдают приказы. Понимаешь?
– Еще как понимаю, – кивнул Девяткин. – Да, мы закрывали дела, потому что нам приказывали это сделать. Сколько раз… Но ведь сейчас мы не воров спасем, – убийц.
– А что ты предлагаешь? Я могу написать рапорт об отставке. Получу приличную пенсию. Перееду на дачу, буду ловить рыбу и выращивать розы. Но кого этим обрадую? Разве только свою жену. Она давно говорит: уходи с этой работы, чего зря нервы портить, ты свое отработал. Может быть, для здоровья лучше – жить на свежем воздухе и не волноваться из-за всякой мрази вроде этого Биркуса. Кстати, до меня дошел слух, будто ты хорошо знал покойную жену Лурье. Ну, как бы это сказать… Короче, ты понимаешь, о чем я. Это правда?
– Правда. Мы с ней встречались, когда она еще не была замужем. И с Лурье не была знакома. Это была хорошая женщина из хорошей семьи. Красивая, умная, добрая…
– Почему вы расстались? Если не хочешь, можешь не отвечать.
– Я свалял дурака. Не захотел портить ей будущее. Иногда я спрашивал себя: господи, ну, зачем ей нужен мент? Предположим, она связала бы жизнь со мной. Иногда у меня бывают выходные. Отсыпаюсь и снова иду на работу. А ей что делать? Сидеть у окна и ждать возвращения мужа. И читать неприличные надписи на заборе. У меня под окном высокий и длинный забор. А за ним противотуберкулезный диспансер. На заборе много чего написано и нарисовано. На день чтения хватит. Но через год такой жизни она развелась бы и постаралась забыть меня, как кошмарный сон. Когда я узнал, что она вышла за образованного и обеспеченного человека, – обрадовался.
– Ну и дурак же ты. Где не надо ты крутой и принципиальный, а где надо… Не хочу называть вещи своими именами. Ладно… Поступим так. Скопируй все материалы розыскного дела. И спрячь подальше. Только не в рабочий сейф. Дело принесешь мне. Я напишу рапорт, что мы разработку Биркуса и Львова завершили. И отправлю материалы в МВД. А ты продолжай работать. Прослушку телефонов снимать не будем. Может быть, там у них наверху все переменится. Решат, что Львова лучше бы посадить. И надолго. А ты в следующий раз, когда встретишь хорошую одинокую женщину, – женись. Это приказ.
Ночью в кошмарном сне Джон увидел подвальную комнату, освещенную полудохлой лампочкой. Стены почернели от сырости, заплесневелый потолок сочится влагой. Воздух сырой, пропитанный миазмами гнили и тлена. Он видел Луис, которая ползала на коленях в грязной луже и вымаливала свидание с покойным мужем. Джон вместо того, чтобы ответить что-то вразумительное кашлял и сплевывал мокроту.
Наконец выпалил, что ничем не сможет помочь, тело брата охраняют солдаты с собаками. Луис не слышала, она стонала, рвала в волосы, потом упала на пол, как подкошенная, стала биться в истерике, выкрикивая проклятья и грязные ругательства. Он проснулся, сел на кровати, сразу решив, что больше не заснет. Сквозь щели в занавесках пробивался свет раннего утра.
Джон принял душ, сварил кофе и сел на кухне. После неудачной поездки, он простудился и теперь его донимал насморк и кашель.
Сегодня надо позвонить в главное управление внутренних дел и спросить майора Юрия Девяткина, есть ли новости по поводу конфискованных денег. В прошлый раз Девяткин был вежлив и голос его звучал как-то тепло, по-человечески, он ответил, что дело идет, но не слишком быстро. Когда Джон понадобится, его обязательно вызовут. Что он скажет сегодня? Пока Джон размышлял, зазвонил телефон. Бархатный голос антиквара Ивана Савельевича Горского казался взволнованным, впрочем, этот человек волновался всегда, по любому самому незначительному поводу, даже без повода.
– Не разбудил? – спросил Иван Савельевич. – Насилу дождался утра, чтобы вас обрадовать. Даже хотел ночью звонить. Вчера вечером перед закрытием пришла одна пожилая женщина, моя старая клиентка. Принесла две изумительные маски из Чада. Старинные и чрезвычайно редкие, давно таких не видел.
– Спасибо, что не забыли. Но свою коллекцию я уже упаковал и отправил за границу. И как-то не планировал больше ничего покупать. Сейчас не до этого…
